Ruvers
RV
vk.com
image

Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья

Заколка и рисовая бумага

Реферальная ссылка на главу
<div>Спустившись вниз с Тан Цзэмином к ужину, Лю Синь сразу наткнулся на вездесущего Сяо Вэня, который юлой крутился по небольшому залу, подавая блюда и попутно вызнавая, не желают ли они отведать чего-нибудь ещё. Стол был заставлен разными блюдами с пельменями из бамбука, рыбы, креветок и риса; жареными баоцзы и запеченным картофельным крабом, которого сложно было отличить от настоящего; также тут были маринованные ростки бамбука и грибов, приправленные различными соусами и тигровой запеченной лососевой шкурой под красным маслом, а в середине всего этого, поражая воображение, стояло большое блюдо с запеченным хрустальным поросенком. Точнее было бы сказать, что это запеченная хрустальная шкурка, натянутая на бамбуковый каркас, особым способом замаринованная, пропитанная тремя десятками специй и мастерски зажаренная на углях так, что сохранила вид поросенка, но Лю Синь не стал рассматривать блюдо и просто опустил голову на свою миску с рисом. Он отродясь не видел такого пиршества.<br><br></div><div>Сяо Вэнь болтал без умолку. Казалось, совсем не обращая внимания на то, что единственным, кто ему отвечал и поддерживал беседу, – был Лю Синь. Лекарь рассказывал про историю города; про улицы, что клубком змей переплетались и могли завести в безвылазные дебри, не забывая предупреждать о более опасных, на которые лучше не соваться. А ещё предупредил, что если они захотят выйти, то должны обязательно сказать ему, чтобы они не заблудились и где их в случае чего можно было найти. Также он упомянул, что в городе в ближайшие дни будет особенно шумно и многолюдно, потому что все начинают готовиться к празднику Цисицзе¹. На что Лю Синь удивленно вскинул брови. Он совсем забыл о времени. Сяо Вэнь принялся расспрашивать об их путешествии, особое внимание уделяя Тан Цзэмину, пододвигая к нему разные блюда и подкладывая мясо своими палочками.<br><br></div><div>Мальчик на это лишь поднимал на него ничего не выражающие глаза, продолжая есть овощи, что подкладывал ему Лю Синь, не притрагиваясь к мясу.<br><br></div><div>Впрочем, Сяо Вэня это не останавливало.<br><br></div><div>Лю Синь спокойно беседовал с молодым мужчиной. Лекарь выглядел суетливым, немного нервным и возбужденным, когда тема разговора была ему особенно интересна. Так, Лю Синь имел неосторожность задать вопрос о его травах, окинув те задумчивым взглядом. Несколько различных вязанок висели вдоль стен и издавали приятный свежий аромат, немного перебивая запах мясных блюд. Лю Синю нравилось.<br><br></div><div>Лекарь продолжал рассказывать о своих вытяжках и экспериментах над эликсирами, каждый из которых был уникален по-своему.<br><br></div><div>Когда Сяо Вэнь перешел к обсуждению стеллажа, заставленным склянками, Лю Синь кинул взгляд на Тан Цзэмина, который, отпив чай, закатил глаза на болтовню лекаря, что немного рассмешило юношу.<br><br></div><div>– Да, я тоже считаю тот случай забавным, – повернул к нему голову Сяо Вэнь, приняв это на свой счет, – тогда я два дня ползал по вонючим болотам в поисках нужного корешка, в итоге загваздавшись так, что меня потом даже в город не хотели пускать. Думали, я речной гуй².<br><br></div><div>Единственным, кто молчал за столом всё это время, был Цзин. Мужчина спокойно ел, отпивая вино из бронзовой чаши, держа ту подальше от Сяо Вэня.<br><br></div><div>– Раз Вэнь-гэ так хорошо знает город, то может он подскажет мне, где найти работу? – спросил Лю Синь, едва уловив перерыв, когда мужчина остановился, чтобы перевести дух.<br><br></div><div>– Работу?<br><br></div><div>– Да. Мне нужны деньги.<br><br></div><div>Гу Юшэнг отпил вина и чуть нахмурился:<br><br></div><div>– Я ведь говорил тебе, не заботься о деньгах.<br><br></div><div>– Как я могу не заботиться? Мы не можем постоянно кормиться за твой счет, я и так уже много тебе должен, – вскинул брови Лю Синь.<br><br></div><div>– Почему ты так повернут на золоте? Ты ничего мне не должен.<br><br></div><div>– Гу Юшэнг, я взрослый здоровый человек, – с нажимом сказал Лю Синь. – Если я был несподручен в пути, то это не значит, что я ни на что не годен. Я хочу заработать денег. Нам с Цзэмином нужно где-то жить и чем-то питаться. Я благодарен тебе за твою заботу, но дальше я как-нибудь сам, – парень свёл брови к переносице, крепче сжимая палочки. Глаза запекло от ещё многих невысказанных слов. Его оскорбляло то, что его сравнивают с ребёнком. Будто с ними был не один двенадцатилетний мальчик, которому не нужно было беспокоиться о деньгах, а они оба были детьми.<br><br></div><div>Тан Цзэмин осторожно положил свою руку на ладонь Лю Синя, которой он нервно сжимал халат на колене под низким столом. Юноша в ответ выдохнул, чуть успокаиваясь и поглаживая ребёнка в ответ.<br><br></div><div>Гу Юшэнг поджал губы и стиснул в пальцах бронзовую чашу, из-за чего та чуть погнулась.<br><br></div><div>– Ха-ха, – прервал тишину Сяо Вэнь. Лю Синь покосился на него, тут же натыкаясь на его медовые светящиеся глаза. – Мне нравится твоя позиция, Лю Синь, ты молодец. А ты, – он повернул голову на Гу Юшэнга, чуть расширяя глаза, красноречиво глядя на него, – угомонись хоть немного и дай юноше самому решать, что делать.<br><br></div><div>Сяо Вэнь обладал поразительным талантом сглаживать углы в особо острых ситуациях, выворачивая всё так, что ругавшимся собеседникам становилось стыдно под его внимательными добрыми глазами и мягкой улыбкой. Этот мужчина был далеко не так прост, как казался на первый взгляд – Лю Синь чувствовал это.<br><br></div><div>– Спасибо, – благодарно выдохнул он.<br><br></div><div>– Что ж... раз тебе нужна работа, то почему бы не работать на меня?<br><br></div><div>– Работать на вас?<br><br></div><div>– М, – кивнул мужчина, – мне нужен подручный. Приближается осень, за которой последует зима, которая будет особенно холодной в этом году. Самое время заняться эликсирами и вытяжками, которые в ходу в это время года, но одному мне... тяжеловато. К тому же, скоро праздник, заказов сейчас очень много.<br><br></div><div>– Ооо... – понимающе протянул Лю Синь, немного растерянно. Он-то уже приготовился обивать пороги городских лавок и мастерских, в поисках хоть какой-то работы. К сожалению, его талант плетения тут был непригоден: он видел множество лавок с разными корзинами, и каждая соперничала друг с другом, переманивая покупателей. Появись на рынке ещё один плетельщик, к тому же неместный, с ним бы не стали церемониться. Проще говоря, Лю Синь попросту боялся однажды оказаться с перерезанным горлом где-нибудь на дне канавы. Он рассчитывал на то, что физический труд для него будет более приемлем. Подручный в лавке – не самое плохое дело: принести, подать, унести, подмести. Кто же знал, что всё обернётся вполне заманчивым предложением со стороны их нового знакомого.<br><br></div><div>– Ну и... если ты согласишься, то комнаты наверху ваши, – лекарь посмотрел на Тан Цзэмина, улыбнувшись. Казалось, его глаза начинали сиять с новой силой, стоило ему только посмотреть на ребёнка. – Подумай, тебе не нужно будет платить за жильё.<br><br></div><div>– Хорошо, – просто согласился Лю Синь.<br><br></div><div>Разумеется, он согласен. Где он найдет предложение лучше этого? Тем более, что на снадобья и лекарства лекаря был большой спрос, как уже успел заметить Лю Синь по многочисленным заказам, которыми тот занимался. Стать подручным учеником такого человека было само по себе чудо.<br><br></div><div>– Отлично! Выпьем! – просиял Сяо Вэнь, искоса поглядывая на участок стола, под которым Тан Цзэмин продолжал поглаживать руку Лю Синя, попутно поедая овощи.<br><br><br></div><div>༄ ༄ ༄<br><br><br></div><div>Последующие дни были завалены грудой работы, внезапно свалившейся на плечи Лю Синя. Разумеется, юноша не ждал, что он будет праздно проводить время только и делая, что слушая болтовню лекаря, да нюхая травы, полеживая в своё удовольствие. Но то, что Сяо Вэнь гонял его по поручениям по всему городу, оказалось неожиданностью. Стоило Лю Синю только вернуться с одной лавки и принести пучок белой травы, как его тут же отсылали на другой конец города ещё за каким-нибудь растением. Лю Синь не жаловался, но по итогу получалось так, что он совсем не видел Тан Цзэмина. А по вечерам, уже валясь от усталости, единственное, на что его хватало, – проверить задания, попутно интересуясь у ребёнка, как тот провел день.&nbsp;<br>На выданную Сяо Вэнем плату, что он дал ему заранее в тот же вечер, Лю Синь купил книги и рисовую бумагу, каждое утро оставляя мальчику задания, которые он должен был сделать за день. Распорядок дня Тан Цзэмина, разительно отличался от беспокойной беготни Лю Синя по городу. Он просыпался ещё засветло, готовя Лю Синю рисовую кашу с овощами на завтрак, а после, проводив его, отправлялся на задний левый огороженный двор, где его уже ждало поочередно двое мужчин с тренировочными мечами. Его навыки владения клинком улучшались день ото дня. Он становился проворней, уходя из под хитрых атак Цзина, и сильнее, отбивая прямые удары Гу Юшэнга. После полудня его ждал Сяо Вэнь, обучая его искусству врачевания и смешиванию различных ингредиентов, способных вывести яд из организма, попутно объясняя, как распознать на запах затуманивающие сознание дымки. Он крутился вокруг мальчика, всё время так и норовя погладить того по мягким волосам, на что ребёнок всегда уходил от прикосновений, внимательно продолжая обучение. После обеда в окружении трёх мужчин, где единственным говорящим был Сяо Вэнь, он поднимался наверх и до вечера занимался оставленными Лю Синем заданиями. То, что поручал ему юноша на весь день, он делал за пару часов. А уже к вечеру, когда вымотанный Лю Синь возвращался затемно, мальчик, сбегая по лестнице, бросался тому в объятия, выкрикивая:<br><br></div><div>– Отец!<br><br></div><div>В один из таких вечеров, крепко обнимая Лю Синя и уходя с ним наверх, он как и обычно не обратил на троих мужчин никакого внимания, которые сидя за столом провожали их внимательными взглядами.<br><br></div><div>Сяо Вэнь чуть нахмурился, поднося ко рту чашу дымящегося зеленого чая.<br><br></div><div>– Он должен знать, кто его настоящий отец, – тихо сказал Цзин.<br><br></div><div>Гу Юшэнг хмыкнул и перевел взгляд на лекаря:<br><br></div><div>– А ты что думаешь?<br><br></div><div>– Это... в самом деле ничего такого. Тан Цзэмин действительно привязался к этому юноше, ведь он был единственным, кто проявлял к нему заботу и доброту. Как только он вкусит нормальную жизнь и поймёт общественный и семейный уклад, всё изменится. Лю Синь хороший парень. Признаться честно, поначалу я относился к нему весьма скептически, но он и впрямь оказался впечатляющим. Видя, как он трудится и заботится о ребёнке... это действительно поражает. Но Цзин прав – Тан Цзэмину нужно знать, кто его настоящий отец, а после он сам решит, как обращаться к Лю Синю. Мы являемся его шишу по праву, но он никогда к нам не обращается. Только ты, <em>господин Гу</em>, удостоен такой чести, – Сяо Вэнь с улыбкой взглянул на Гу Юшэнга, подливая всем троим чай.<br><br></div><div>– Всё дело в том, что я обучал его изначально.<br><br></div><div>Лекарь вскинул брови и отпил из чашки:<br><br></div><div>– Расскажи нам.<br><br></div><div>– В один из дней, когда с утра я возвращался в кузню, чтобы поторопить Лю Синя, я случайно услышал, как мальчишка назвал своё имя. После этого я оставил его, чтобы убедиться.<br><br></div><div>Гу Юшэнг выдохнул и провел по столу ладонью.<br><br></div><div>– Я не знаю, где он провёл все эти годы после рождения. Он ничего не помнит. Местные говорили, что он пробрался в повозку в соседнем городе, так и попав в Цайцюнь. Я не обратил в то время на это особого внимания и продолжал жить дальше. Если бы не Лю Синь, который спас его тогда, то мальчишка вероятно бы умер в тот день.<br><br></div><div>Все трое тяжело перевели дыхание, боясь даже представить такой исход.<br><br></div><div>– Этот юноша... – протянул Сяо Вэнь, – он действительно хорош, а?<br><br></div><div>– Да, – усмехнулся Гу Юшэнг, – толк от него всё же есть.<br><br></div><div>– Что ж, раз он так привязан к мальчику, то пусть остаётся с нами. Я стану обучать Тан Цзэмина этикету и наукам, не всё же ему мечом махать. Он должен изучать классические учения и понимать, как и к кому обращаться, иначе, когда он выйдет в свет, то может потерять лицо. Думаю, если между ними уже сложились отношения отца и сына, то почему бы ему не обращаться к Лю Синю как к ифу³? Общественность и двор не примут тот факт, что Тан Цзэмин, родной сын Тан Цзычэна, так просто отрёкся от него, признав своим отцом другого, – задумчиво поднял глаза к потолку Сяо Вэнь.<br><br></div><div>– Признайся, больше всего на свете ты хочешь, чтобы ифу он называл именно тебя, – хмыкнул Цзин, отпивая чай, морщась и оборачиваясь в поисках бочонка вина.<br><br></div><div>– Ну разумеется! – воскликнул лекарь. – Я этого и не скрываю, но... у меня просто нет права на это, – под конец своей речи он горько поджал губы.<br><br></div><div>– Ни у кого из нас нет, – выдохнул Гу Юшэнг.<br><br></div><div>– Этот мальчик столько всего перенёс, и всё по нашей вине. Мы должны были догадаться, что он выжил в ту ночь и прочесать все северные земли. Если бы мы только знали... – быстро заморгал Сяо Вэнь, пытаясь скрыть покрасневшие глаза, опуская их на свою чашу.<br><br></div><div>– Не надо, – резко оборвал Гу Юшэнг, чувствуя, что в груди разгорается пламя. Он прикрыл глаза, перед которыми тут же встало лицо его улыбающегося погибшего друга.<br><br></div><div>– Если бы не Лю Синь, мы бы никогда и не встретились, – чуть дрожащим голосом подвел итог Сяо Вэнь. Будучи по природе своей мягкосердечным и прокручивая сейчас вариацию событий, что могли развернуться без вмешательства юноши, Сяо Вэнь не смог совладать с эмоциями.<br><br></div><div>– За Лю Синя! – поднял он свою чашу.<br><br></div><div>– За него, – сказал Цзин, грохая бочку сливового вина на стол.<br><br><br></div><div>༄ ༄ ༄<br><br><br></div><div>Суматошная жизнь Лю Синя продолжалась так уже две недели. Имея в распоряжении лишь один свободный день в неделю, он старался как можно больше времени проводить с Тан Цзэмином, читая с ним городские веселые повести и легенды, что покупал со своего жалования и учил его писать и читать.<br><br></div><div>– Какой это иероглиф⁴? – спросил Лю Синь, сидя чуть позади мальчика и глядя поверх его плеча на листы рисовой бумаги.<br><br></div><div>– Мм, муж? – обернулся на него Тан Цзэмин.<br><br></div><div>Лю Синь улыбнулся и погладил его по голове:<br><br></div><div>– Небо.<br><br></div><div>Мальчик кивнул и, обмакнув кисть в тушь, аккуратно начал выводить иероглиф.<br><br><br></div><div>༄ ༄ ༄<br><br><br></div><div>Праздник Цисицзе приближался, и весь город пестрил украшениями и символическими товарами. Стоял самый разгар лета, и воздух наполнился душистым ароматом цветов и сладким запахом благовоний. Лавки были уставлены фейерверками и подарками, которые было принято дарить в этот день. Торговцы зазывали прохожих, расхваливая свой уникальный товар, который можно было встретить ещё в дюжине лавок по соседству. Хоть сам праздник и состоится лишь через несколько дней, на главной площади уже устраивались небольшие ярмарки и конкурсы, словно пытаясь разжечь интерес к главному торжеству. Дети, пускающие бумажные фонарики по реке, веселились и плескались до самого вечера, пока их родители были заняты приготовлениями.<br><br></div><div>Лю Синь, улыбаясь, наблюдал за всем этим, впервые остановившись за эти две недели, и в удивлении понял, насколько прекрасен был этот город. Глубоко втягивая в себя запах цветов, он медленно брел по площади из очередной лавки, в которую послал его Сяо Вэнь. Отовсюду слышался смех и разговоры. Юноша так проникся праздничной атмосферой, что оступился, случайно столкнувшись с кем-то.<br><br></div><div>– Простите, – поднял он голову, встречаясь взглядами с молодой женщиной.<br><br></div><div>– О, ничего страшного, я тоже была невнимательной, – ответила она, улыбнувшись.<br><br></div><div>Лю Синь замер, осматривая красивое лицо напротив. Женщина смущенно опустила глаза и, замявшись, вновь посмотрела на него, тоже не спеша отходить:<br><br></div><div>– Красиво, правда? – перевела она взгляд на украшенный цветами мост.<br><br></div><div>Женщина была одета в красивое оранжевое платье с белым подолом, расшитым пиастрами. Голову её украшала резная золотая заколка, венчавшая изящную прическу. Лю Синь смотрел на неё ещё несколько мгновений и, бегло окинув мост, вновь повернулся к ней:<br><br></div><div>– Да.<br><br></div><div>– Мамочка! – раздался звонкий голос снизу.<br><br></div><div>Оба перевели глаза вниз.<br><br></div><div>За подол женщины цеплялась девочка, лет десяти, в розовом платье и красивой высокой прической.<br><br></div><div>– Кто это? – спросил ребёнок, громко шепнув матери.<br><br></div><div>Юноша улыбнулся и чуть поклонился:<br><br></div><div>– Меня зовут Лю Синь.<br><br></div><div>– Я Ма Цайтянь, а это Ма Жуши, – представилась женщина, нежно поглаживая дочь по голове.<br><br></div><div>– Очень прият...<br><br></div><div>– Мамочка, идём скорее к реке! – потянула её девочка.<br><br></div><div>– А'Ши⁵, не будь грубой, – мягко одернула её женщина.<br><br></div><div>– Ничего страшного, – улыбнулся Лю Синь, – мне тоже пора.<br><br></div><div>– Да, – смущенно улыбнулась женщина, опуская взгляд и чуть кланяясь. – Рада была знакомству.<br><br></div><div>– Я тоже. Может, ещё свидимся, – обходя женщину с ребёнком по дуге, произнёс юноша.<br><br></div><div>Ма Цайтянь развернулась, провожая его взглядом, и обнажила ряд белоснежных зубов в улыбке:<br><br></div><div>– Я надеюсь.<br><br></div><div>Махнув им рукой напоследок, Лю Синь скрылся в толпе. Всю дорогу он прокручивал в голове внезапную встречу, что подтолкнула его к мысли о том, что он никого толком и не знал в этом мире. Размышляя, что неплохо было бы завести пару друзей, он вошел в лавку лекаря. Складывая купленные травы на стол, Лю Синь оборачивался в поисках Сяо Вэня, который всегда встречал его у порога, спешно забирая вязанки и отправляя по новому поручению. Гу Юшэнга и Цзина тоже не было видно, но в этом не было ничего удивительного – мужчины часто пропадали в городе в это время.<br><br></div><div>– Странно... – прошептал юноша, зайдя в мастерскую лекаря и не найдя там того.<br><br></div><div>Подумав о том, что мужчина, возможно, вышел, он решил подождать его. Других поручений он ему не давал, и Лю Синю некуда было больше идти. Последние дни были особенно выматывающими – у него буквально не было времени, чтобы даже присесть. Чувство слабости во всем теле давало о себе знать, неприятно струясь по мышцам. Лю Синь подумал о том, что неплохо было бы отдохнуть, проведав Тан Цзэмина, который сейчас занимался.<br><br></div><div>Поднимаясь по лестнице вверх, он остановился на последней ступени, прислушиваясь к приглушенным голосам. Медленно идя по коридору, он всё четче различал негромкий тембр Сяо Вэня и тихие заинтересованные&nbsp; вопросы Тан Цзэмина.<br><br></div><div>– ... Лао Бай объединил главные положения учения в единую систему, изложив догматические и ритуальные основы – так родился трактат о законе Дао и его проявлениях в мире под небом. Эти писания стали основой для дальнейшего развития даосизма, будучи ровесником конфуцианских текстов. Существуют свидетельства, что все священные трактаты были покрыты золотой пылью и спрятаны в императорской библиотеке, дабы уберечь их от разрушения временем.<br><br></div><div>Лю Синь подошел ближе и увидел сквозь щель в двери, как сидящий рядом с мальчиком лекарь, раскрыв большую ученую книгу, показывает ему изображения. Мягкий голос Сяо Вэня спокойно вещал об учениях, на что Тан Цзэмин внимательно кивал, прислушиваясь к мужчине.<br><br></div><div>– В книге Почтенного Шу Шимэя сказано, что Лао Бай встречался с самим Великим У Бяньтянем несколько тысячелетий назад, но я не нашел более подробных записей об этом... – задумчиво произнёс мальчик. По его голосу было слышно, что он полностью поглощен учебой.<br><br></div><div>– Всё верно, – послышался одобрительный голос Сяо Вэня. – В те годы У Бяньтянь был проповедником самого высокого бессмертного храма под небом, который отрицал учения Лао Бая и сеял смуту среди его учеников, порождая слухи о его невероятном рождении. Более подробно я расскажу тебе завтра, когда принесу с собой книги.<br><br></div><div>– Ранее вы говорили, что с рождением Лао Бая связано много легенд? В книге Трёх царств сказано, что его мать проглотила осколок хрусталя, таким образом зачав сына...<br><br></div><div>Лю Синь тяжело сглотнул, вспоминая их с Тан Цзэмином посиделки за чтением смешных городских легенд про прожорливых призраков и поющих птиц.<br><br></div><div><em>– Никчемный... </em>– откликнулся разум.<br><br></div><div>В груди неприятно заныло. Видя такого внимательного и собранного Тан Цзэмина, который послушно внимал учениям Сяо Вэня, Лю Синь почувствовал гордость за ребёнка. Одновременно с этим тяжело дыша и пытаясь остановить всполохи тянущей боли в груди. Вспоминая, как мальчик просто слушал его рассказы, ни о чем не спрашивая, а иногда и вовсе засыпая, юноша горько поджал губы.<br><br></div><div><em>Ему это не интересно.<br></em><br></div><div>Лю Синь даже не знал этих имён, о которых они говорили, а Тан Цзэмин уже знал целые истории жизней и легенды о прошлом этого мира. В самом деле, Лю Синь ненавидел и презирал себя в этот момент. Горькое чувство стыда и неоправданности собственных сил сжигало его изнутри, ядом распространяясь по телу, делая его мягким и дрожащим. Он чувствовал вину и беспомощность за то, что не мог правильно обучать ребёнка. Он понимал, что учить классике и истории он попросту не мог в силу незнания, но сжавшееся сердце при взгляде на мальчика, который льнул к другому человеку, причиняло невыносимую тяжесть на сердце. Лю Синь понимал, что глупо винить себя за незнание и неумение, но горькая желчь стыда и сожаления уже поднялось из самых глубин.<br><br></div><div>Юноша думал о том, что Тан Цзэмин всегда крутился вокруг него, видя в нём свет лишь потому, что он был единственным, кто заботился о нём. Но поняв теперь, что в мире полно и других людей, более добрых, образованных и способных его защитить, разумеется выберет их, и в этом нет его вины. Видя аккуратно одетого Сяо Вэня с гладко расчесанными волосами, лицо которого светилось знаниями и прилежностью, а изящные манеры так и говорили о его образованности, Лю Синь почувствовал себя глупым оборванцем, лишним в этом доме.<br><br></div><div>Комкая в руках свой серый халат, он пристыженно вжал голову в плечи.<br><br></div><div>Тан Цзэмин тем временем продолжал увлеченно расспрашивать Сяо Вэня, на что тот мягко и с улыбкой объяснял ему непонятные вещи. Завидев, как рука лекаря мягко поглаживает склонившегося над книгой Тан Цзэмина, который не отстранился от чужого прикосновения, как делал это раньше, Лю Синь отшатнулся от двери.<br><br></div><div>Схватившись за подол халата, юноша поджал губы, не понимая, что с ним происходит и развернулся спиной к двери, собравшись поспешить вниз, не в силах больше терзаться у дверей в чужой сейчас мир.<br><br></div><div>Скрип пола, раздавшийся в тишине коридора, прокатился оглушающим грохотом по сознанию Лю Синя. Замерев, юноша приподнял плечи, застывая на месте. Он чувствовал себя вором, который пробрался в чужой дом, подсматривая за тем, что ему недоступно.<br><br></div><div>– О, Лю Синь, ты уже вернулся? – спросил Сяо Вэнь.<br><br></div><div>Послышался шорох одежд и шаги за спиной.<br><br></div><div>Обогнавший его топот быстрых ног приблизился ближе. Схватив его за руку, Тан Цзэмин потянул его на себя, разворачивая.<br><br></div><div>Сглотнув и быстро заморгав, Лю Синь обернулся и опустился на одно колено перед ребёнком, на что мальчик тут же изменился в лице:<br><br></div><div>– Что-то случилось? – он провел по лицу Лю Синя рукой, заглядывая в его покрасневшие глаза.<br><br></div><div>– Нет, просто я... – юноша вновь сглотнул тяжелый ком и, глубоко втянув воздух, поднял глаза на ребёнка: – На площади я услышал одну легенду про праздник Цисицзе и растрогался. Всё в порядке, – парень приподнял уголки губ, поглаживая его по волосам.<br><br></div><div>– Ах... этот прекрасный праздник и впрямь трогает сердце, – протянул Сяо Вэнь, блаженно прикрывая глаза и опираясь плечом на дверной косяк. – Осталось всего два дня, и улицы города будут залиты реками девичьих слёз и лепестками цветов.<br><br></div><div>Лю Синь кивнул и поднялся. Тан Цзэмин, который продолжал внимательно всматриваться в лицо юноши, нервно переступал с ноги на ногу, поглаживая его ладонь.<br><br></div><div>Юноша бросил взгляд за плечо Сяо Вэня и увидел листы дорогой шелковой бумаги, аккуратно сложенные на столе. Распознав на них каллиграфию Тан Цзэмина, Лю Синь опустил глаза в пол:<br><br></div><div>– Мне следует направиться куда-то ещё?<br><br></div><div>– А, да. Сходи в лавку старины Чэня с улицы...<br><br></div><div>– Я знаю, где это, – перебил его Лю Синь и, выпустив из руки ладонь мальчика, поклонился и пошел в сторону выхода.<br><br></div><div>– Надо же, его и впрямь так растрогал праздник, – вздохнул Сяо Вэнь, глядя на сгорбленную фигуру юноши. – Идем, Цзэмин.<br><br></div><div>Мальчик тоскливо смотрел на удаляющегося Лю Синя до тех пор, пока он не мазнул по перилам лестницы своей тонкой бледной ладонью, спускаясь вниз и скрываясь из виду.<br><br><br></div><div>༄ ༄ ༄<br><br><br></div><div>Весь следующий день до самого вечера Лю Синь бегал по поручениям. Носясь по городу и с трудом пробираясь сквозь толпы людей, что высыпали на улицы просто в колоссальном количестве в предвкушении праздника. Несколько раз Сяо Вэнь отправлял его заменять травы, которые он приносил с собой, так как те уже были непригодны, потому что были измяты и надорваны из-за толпящихся людей, через которых пробирался Лю Синь. Поэтому теперь ему приходилось ходить окольными путями, по менее заполоненным улицам, чтобы донести купленное в товарном виде, из-за чего его путь удлинялся, на что требовалось больше сил и времени.<br><br></div><div>Сяо Вэнь изготавливал «чувственное снадобье» призванное на короткий срок немного усилить чувства влюблённых, которые начали терять свой пыл. Мужчина не был шарлатаном, поэтому запросто отгонял людей, приходивших к нему за просьбой создать снадобье, способное влюбить в себя человека вопреки его воле.<br><br></div><div>– Нет, – безапелляционно отказывался мужчина, жестом руки останавливая безответно влюбленных, что изо дня в день в преддверии праздника, толпились у него на пороге, – я не стану этого делать. Чувства либо есть, либо их нет. Вмешательство в чужие эмоции и судьбы – это нарушение законов как неба, так и земли. Уходите.<br><br></div><div>Захлопнув двери в очередной раз, он обернулся, сразу же натыкаясь на двоих мужчин, сидящих в комнате и смотревших на него насмешливыми взглядами.<br><br></div><div>– Что? – вскинув руки спросил лекарь.<br><br></div><div>– Ты всё такой же, – ухмыльнулся Гу Юшэнг, проводя точильным камнем по клинку.<br><br></div><div>– Вы тоже, – скривил губы Сяо Вэнь. – Не помирились ещё?<br><br></div><div>Двое мужчин тут же напряглись и отвернулись.<br><br></div><div>– Да и черт с вами. Мне нужна помощь в приготовлении отвара от переедания, идемте, – закатив глаза, лекарь скрылся в мастерской.<br><br></div><div>Не услышав звуков шагов, он рявкнул:<br><br></div><div>– А ну живо!<br><br><br></div><div>༄ ༄ ༄<br><br><br></div><div>Тан Цзэмин, впервые один выйдя в город на соседнюю улицу, медленно проходил от лавки к лавке, изучая выставленные товары. Сяо Вэнь выдал ему несколько золотых, сказав, чтобы он немного прогулялся до возвращения Лю Синя. Улицы пропахли запахом пряностей, так и манивших мальчика зайти и попробовать разные блюда. Опустив взгляд на пять золотых монет в своей руке, Тан Цзэмин крепче сжал их и продолжил искать подарок.<br><br></div><div>– Подходи! Подходи! Нефритовые украшения прямиком из Чжэцзяна, родины белого нефрита! – зазывал прохожих особенно громкий торговец.<br><br></div><div>Тан Цзэмин подошел к нему ближе, осматривая товар на прилавке.<br><br></div><div>– Молодого господина интересует что-то конкретное? – услужливо спросил мужчина, видя, что ребёнок одет в хорошую тёмно-синюю дорогую одежду, а значит, может позволить себе небольшую покупку.<br><br></div><div>– Сам посмотрю, – сухо ответил Тан Цзэмин, не отрывая взгляда от разномастного нефрита.<br><br></div><div>– Айщ какой грубый, – тихо зашептал мужчина второму торговцу, на что оба покачали головами.<br><br></div><div>Прилавок и полки были заставлены резным белым и зеленым нефритом. Здесь были и статуэтки, и обереги в форме животных, а также подвески с кисточками и колокольчиками. Равнодушно скользя взглядом по ним, не найдя ничего особенного, Тан Цзэмин собрался было развернуться, но зацепился глазами за изысканную белую заколку с серебряной шпилькой.<br><br></div><div>Лю Синь всегда ходил с простой деревянной шпилькой, собиравшей передние пряди его волос на затылке. Тан Цзэмин помнил, как юноша часто фыркал, когда его волосы, выбиваясь из слабой прически, лезли ему в лицо, когда он читал ему повести и легенды. Тан Цзэмин любил наблюдать за колышущимися от дуновения дыхания прядями, лежа возле Лю Синя на боку. Успокаивающее мирное покачивание словно баюкало его, погружая в сон под негромкий плывущий голос Лю Синя. Тан Цзэмин и рад бы оставить всё, как есть, но он каждый раз засыпал, так и не дослушав ни одной истории до конца. И раз уж Лю Синь уставал из-за слабой причёски, мальчик решил помочь ему в этом. Первоначально он хотел подарить ему веер или кулон, но наткнувшись на заколку понял, что она – идеальный подарок, решающий сразу множество проблем.<br><br></div><div>Красивая каменная заколка, испещренная серебром и маленькими белыми камнями, притягивала взгляд. Представив, как она будет смотреться на длинных волосах Лю Синя, мальчик засиял глазами:<br><br></div><div>– Сколько она стоит? – указал он пальцем на товар.<br><br></div><div>– Господин, могу я посмотреть эту вещь поближе? – синхронно с ним произнёс голос рядом.<br><br></div><div>Вытянувшаяся маленькая ручка указывала на ту же заколку, что заприметил Тан Цзэмин.<br><br></div><div>Мигом развернувшись, он уперся взглядом в женщину с мягкой улыбкой на лице. Маленькая девочка, стоящая рядом с ней со стороны Тан Цзэмина, продолжала тянуть руку к заколке.<br><br></div><div>– Я беру её! – громко сказал мальчик, повернувшись к торговцу.<br><br></div><div>Замерев с заколкой в руках, мужчина почесал в затылке, переводя взгляд с ребёнка на женщину.<br><br></div><div>– Я покупаю, – уже спокойней произнес Тан Цзэмин, не отводя глаз от вещицы.<br><br></div><div>– Возможно, молодой господин проявит добросердечность и уступит двум дамам? – нежным голосом спросила женщина в оранжевом платье, с улыбкой смотря на него.<br><br></div><div>Маленькая девочка начала подпрыгивать на месте, жалобно канюча.<br><br></div><div>– Нет, – даже не оборачиваясь на них, ответил Тан Цзэмин. – Я покупаю эту заколку.<br><br></div><div>Этикет и учения, которые преподавал ему Сяо Вэнь, гласили о том, что в обществе всегда нужно держаться достойно, чтобы не потерять лицо из-за слабостей.<br><br></div><div>Гу Юшэнг, всего раз взяв его с собой на соседнюю улицу, прогуляться до винодельни, научил его не церемониться с наглецами – чуть не отрезав руку накинувшемуся на него прислужнику, который хотел его обокрасть.<br><br></div><div>Цзин ничего ему не говорил, но мальчик был уверен, что мужчина бы просто лениво махнул рукой, говоря брать ему то, что он хочет.<br><br></div><div>Лю Синь же учил его идти на уступки, когда того требовала ситуация, чтобы не сталкиваться с неприятностями, если только это было дело не первостепенной важности и необходимости.<br><br></div><div>– Я не отдам, – серьёзным тоном отрезал Тан Цзэмин, поворачиваясь к женщине и смотря на неё потемневшими синими глазами.<br><br></div><div>– Уааа... – восхищенно протянула девочка, подходя ближе и вглядываясь в его лицо.<br><br></div><div>Тан Цзэмин не обратил на неё никакого внимания, продолжая смотреть на женщину, улыбка которой уже начала деревенеть.<br><br></div><div>– У вас есть ещё одна такая заколка? – выдохнув, спросила женщина у лавочника.<br><br></div><div>Торговец неловко рассмеялся:<br><br></div><div>– Что вы, госпожа, это ведь уникальный товар! Во всём целом мире больше такой не найти.<br><br></div><div>Женщина улыбнулась:<br><br></div><div>– Сомневаюсь, что у молодого господина хватит денег на такую редкую вещицу.<br><br></div><div>Тан Цзэмин прищурился, сжимая монеты в руке:<br><br></div><div>– Сколько она стоит?<br><br></div><div>– Аэээ... пять золотых, – замешкался торговец.<br><br></div><div>Женщина опешила от такой баснословной цены за простую заколку и чуть нахмурилась.<br><br></div><div>Девочка продолжала разглядывать Тан Цзэмина, подойдя ближе. Заколка, которая вызвала такой спор, её больше не интересовала.<br><br></div><div>– Господин, не слишком ли доро...<br><br></div><div>Не успела она договорить, как Тан Цзэмин, раскрытой ладонью с пятью монетами хлопнул по прилавку, заканчивая спор, и ровным голосом произнося:<br><br></div><div>– Беру.<br><br></div><div>Торговец, уже начавший закатывать глаза на причитания женщины, вдруг удивился и, распахнув глаза шире, перевёл взгляд на мальчишку, который теперь стоял с протянутой ладонью, ожидая свою покупку.<br><br></div><div>Завидев на прилавке пять монет, мужчина сразу вложил заколку в руку Тан Цзэмина и сгрёб деньги.<br><br></div><div>– Не лучше ли будет сначала спросить у родителей, позволено ли тебе покупать такие дорогостоящие вещи? – продолжала мягко улыбаться женщина.<br><br></div><div>Завидев, что мальчик молчит, зачаровано разглядывая заколку, она подошла ближе:<br><br></div><div>– Не слишком ли это – тратить целых пять золотых на простую заколку?<br><br></div><div>– Это не простая заколка, – всё же ответил Тан Цзэмин, продолжая рассматривать вещь и уже представляя, как тёплый нефрит будет красиво венчать прическу Лю Синя.<br><br></div><div>– Что же в ней такого особенного? – удивленно спросила женщина.<br><br></div><div>– Теперь это заколка моего отца, – просто сказал Тан Цзэмин и, не удостоив женщину с ребёнком и взглядом, развернулся, уходя.<br><br><br></div><div>༄ ༄ ༄<br><br><br></div><div>Возвращаясь домой уставшим и неся в руках очередную охапку трав, Лю Синь еле передвигал ногами. Слыша смех горожан и трескучесть маленьких фейерверков, он прикрывал глаза, хмурясь – сейчас они вызывали лишь головокружение и тошноту. Наслушавшись этой какофонии звуков большого города за весь день, единственное, о чем сейчас мечтал Лю Синь – это доползти до постели и уснуть без задних ног. Уже завтра был Цисицзе, а сил у него не осталось даже на то, чтобы порадоваться вместе со всеми. Ему было немного грустно из-за того, что он пропустит первый в его новой жизни праздник, но мысль о том, что завтра его первый выходной за неделю, вселяла в него радость – наконец-то он сможет поспать.<br><br></div><div>Он думал о том, что, вероятно, Тан Цзэмин будет расстроен тем, что он не будет его сопровождать, но быстро отогнал эти мысли.<br><br></div><div>«Сяо Вэнь будет лучшей компанией, чем я...»<br><br></div><div>Лю Синь облизнул мокрые липкие губы, которые почему то отдавали железом и, завидев их новый дом впереди, ускорил шаг, выходя на тускло освещенную улицу.<br><br></div><div>Раздумывая о том, что лекарь сможет научить Тан Цзэмина всему, что нужно знать об этом мире и том, что он знает на порядок больше, чем сам Лю Синь, юноша грустно улыбнулся. В груди опять потянуло.<br><br></div><div>Открыв дверь, Лю Синь выпустил на улицу поток мягкого теплого света, сам выходя из темноты. Казалось, что липкая грязная тьма ползёт вслед за ним, пытаясь пробраться в этот дом следом. Так он и чувствовал себя – словно лишний, оглядывая четверых человек, сидящих за столом. Взгляды троих мужчин с улыбкой смотрели на Тан Цзэмина, который им что-то воодушевленно показывал, держа в руках.<br><br></div><div>Сглотнув, Лю Синь опустил глаза. Не в силах произнести ни слова, он продолжал стоять у двери, пытаясь остановить в себе желание уйти отсюда.<br><br></div><div>– О, ты верн...<br><br></div><div>– Что с тобой?!<br><br></div><div>Послышался шум. Кто-то уронил стул. Сквозь затуманенный взор из-за скопившихся слёз, Лю Синь видел бурые пятна на подоле своего серого халата.<br><br></div><div><em>Что это?<br></em><br></div><div>– Лю Синь, что с тобой?!<br><br></div><div>– Отец!<br><br></div><div>– У него кровь!<br><br></div><div><em>Кровь? Чья кровь?<br></em><br></div><div>Только и успел подумать Лю Синь, прежде чем потерять сознание.<br><br><br></div><div>_______________________________<br><br></div><div>1. Цисицзе – один из самых романтичных традиционных китайских праздников, отмечается 7 дня 7-го месяца по традиционному Лунному календарю, отсюда и его название. По григорианскому календарю этот праздник обычно выпадает на август. Сами китайцы называют его по-другому – «фестиваль Циси» или Цисицзе, что переводится как «праздник седьмого вечера». Вечер в названии фигурирует неслучайно, так как этот праздник связан со звездами в ночном небе. Считается, что единственный раз в году, именно в этот день, в небе на Сорочьем мосту позволено встретиться двум разделённым возлюбленным – Пастуху и Ткачихе.<br>2. 鬼 (guǐ) – вообще, в китайской мифологии это абсолютно любой демон/призрак/дух умершего. В данном романе это определение будет употребляться только к утопленникам, что причиняют вред людям, утаскивая их на дно.<br>3. 义父 (yìfù) – приёмный отец.<br>4. Иероглифы 夫(fū) – супруг; муж и 天(tiān) – небо, небосвод, небеса; небесный – похожи, поэтому Тан Цзэмин их и перепутал.<br>5. «А» – приставка, используемая перед односложными именами для обращения к родственникам или близким знакомым/друзьям/детям.<br><br></div><div><br><br><br></div>