Ruvers
RV
vk.com
image

Крупный землевладелец

Скрывающийся убийца

В мгновение ока пролетело семь дней с тех пор, как Ань Цзыжань вернулся в провинцию Аньюань. Как правило, после посещения родительского дома следует вернуться в дом мужа, но эту тему никто не поднимал, даже сам Фу Утянь. А дворецкий Су был слишком рад, чтобы что-то говорить: будь на то его воля – юноша вообще бы никуда не уезжал. Конечно, были и те, кто дождаться не мог, когда же Цзыжань их оставит. До мая оставалось еще пять дней. Другими словами, наложницам придется продолжать тратить свои личные сбережения еще в течении пяти дней. Эти четверо довольно редко показывались за семейным обеденным столом. Когда Чжэн Би переступила порог обеденного зала, она крикнула высоким раскатистым голосом стоящим рядом слугам: «Вы, пойдите и принесите мне сюда столик. Сегодня мы вместе с наложницей Фан и дочерьми будем есть здесь». После того, как стол перенесли, они отправили людей на рынок за едой. После чего перед каждой поставили по тарелке. Поскольку доставка еды – дело не быстрое, к тому времени, когда ее наконец принесли, все уже остыло. Но даже так блюда выглядели очень аппетитно. Одной из них являлась фирменная жареная утка провинции Аньюань. Сверху утка вымазана слоем меда, который, как говорят, крайне неплох, но цена на такие изыски слишком велика, поэтому очень немногие крестьяне могли позволить себе такой обед. Обеденный стол для женщин располагался прямо напротив стола Ань Цзыжаня. На первый взгляд, посуда на его столе выглядела сравнительно дешевой. Юноша никогда не обращал особого внимания на еду, но и не воздерживался от употребления определенных продуктов. Сегодня ему хотелось поесть чего-нибудь легкого, поэтому еда, приготовленная поваром Ваном, была постной. Тут же подметив это, Чжэн Би самодовольно улыбнулась: «Ох, Цзыжань. Почему ты сегодня почти ничего не ешь? Неужели в семье Ань нет ничего путного? Может твоей Третьей Матушке стоит поделиться с тобой едой?». «Мама, что ты такое говоришь? Его тело настолько изыскано, что необходимо пить только чай и правильно питаться», - усмехнулась Кэсинь. «О боже, вот же глупая юйлинская* голова, я почти забыла об этом», - Чжэн Би быстро постучала себя по лбу. Затем она улыбнулась Ань Цзыжаню и сказала: «Ах, Цзыжань, Третья Матушка не станет предлагать тебе свою еду, ведь если из-за нее тебе будет нездоровиться, Третья Матушка станет грешницей. Но Третья Матушка не может позволить себе нести ответственность за такой грех». [*П/п: Юйлинь – городской округ в провинции Шэньси. Скорее всего, Чжэн Би родом оттуда] Фу Утянь обратился к Ань Цзыжаню: «Они всегда такие шумные?». Ничуть не изменившись в лице, Ань Цзыжань взял кусочек зеленого овоща. А съев его, ответил: «Привыкните». Ему далеко не впервой приходилось обедать вместе с ними. В те дни, когда юноша только пришел в этот мир, они вели себя шумнее ворон. В то время еще и Ван Цинлань была с ними. Тогда их рты напоминали тысячу уток, одновременно крякающих у него под ухом. Глаза Фу Утяня показали намек на улыбку: «Нелегко тебе пришлось». Ань Цзыжань кивнул: «Да, было довольно тяжело». Сидящая напротив них Ван Цинлань напряглась. Она знала, что Чжэн Би и остальные готовятся к совместному обеду, поэтому сегодня пришла поесть с ними. Цель, естественно, посмотреть на шоу, однако наложница не ожидала, что уже с самого начала окажется с ними в одной лодке из-за двусмысленных намеков, но никак не могла возразить. Ван Цинлань сменила тему и сказала: «Цзыжань, на самом деле Четвертая Матушка всегда хотела спросить, почему ты не взял с собой Цзымина? Ему всего пять месяцев. Можно ли оставлять его незнакомым людям? Если с ним что-нибудь случится, мы будем слишком далеко, чтобы прийти на помощь. Почему бы тебе не вернуть его нам?». Ань Цзыжань поднял голову и посмотрел на нее. Отчего на лице Ван Цинлань промелькнула вспышка дискомфорта. Она всегда чувствовала, что в его глазах, казалось, постоянно таится скрытый подтекст. В тот момент, когда наложница хотела что-то сказать, чтобы ослабить это ощущение, юноша не спеша отвел взгляд. «Нет нужды. Если мы вернем его сюда, я буду чувствовать себя еще неспокойнее». Ван Цинлань не углядела намека в его словах, и неосознанно произнесла: «Из-за чего здесь волноваться? Если у вас нет времени, Четвертая Матушка может помочь». Последнее предложение было ее истинным мотивом. Ребенок – все равно, что лист чистой бумаги. Держать его при себе означает с легкостью влиять на его мысли. Если Цзымин попадет под ее опеку, - у нее в рукаве появится туз. Ань Цзыжань уже замужем, а значит семья Ань в будущем определенно унаследуется Цзымином. Ее слова потрясли Фан Цзюньпин и Чжэн Би. Любой, у кого есть голова на плечах, мог догадаться о плане Ван Цинлань. Но неужели все будет так просто? Они не думали, что Ань Цзыжань отдаст ей Цзымина на попечение. Даже если забыть о том, то он мальчик, - будь это девочка, все равно подобное развитие событий невозможно. Мысли Ван Цинлань, несомненно, наивны. Окинув троицу безразличным взглядом, юноша сразу же сказал: «Не стоит. Я не хочу, чтобы мой брат когда-нибудь упал в снег, едва не погибнув». [П/п: он ссылается на то, как умер настоящий Цзыжань] Наложницы мгновенно окаменели, особенно Ван Цинлань. От такого унижения женщина пришла в ярость. Ее красивые глаза расширились до размера блюдец, когда она сказала: «Что это значит? Разве я способна навредить Цзымину? Я никогда никому не причиню вреда, не говоря уж о ребенке. Но, раз ты против, мне нечего добавить. Приятного аппетита». Закончив разговор, она раздраженно поднялась из-за стола и покинула зал. После ее ухода остальные четверо успокоились. Чжэн Би, изначально разозлившаяся из-за его слова, неожиданно прекратила громко кричать и бросать вызов Ань Цзыжаню. Она стала такой же молчаливой, как Фан Цзюньпин, которая с самого начала не проронила ни слова. Юноша и Фу Утянь оказались весьма быстрыми едоками. Вскоре они закончили трапезу и вместе покинули зал. Находясь достаточно далеко от столовой, Фу Утянь произнес пару слов с глубоким смыслом: «Ван фэй, ты нашел ответ, который искал?». Цзыжань немного удивился, но быстро все понял. Как и ожидалось, от этого человека ничего не скроешь. Помимо самого главного секрета, он опасался, что не было ничего, о чем не знал бы Фу Утянь. Юноша непринужденно ответил: «Пока что я не нашел никаких зацепок. Невозможно определить, кто это». Все вышло за пределы его ожиданий. Противник слишком хорошо скрывает себя. Казалось, стоит ему подобраться поближе, как невидимый враг тут же пугается и прячется обратно в свой черепаховый панцирь. Юноша пытался расследовать произошедшее: сразу после инцидента он допросил всех слуг, которые контактировали с оригинальным Цзыжанем в тот день. Но ни один толком ничего не знал о сложившейся ситуации, и никто из них не лгал. Затем юноша изменил направление расследования и обратил внимание на наложниц и их дочерей. В результате обнаружив, что каждая из них под подозрением. Фу Утянь спросил: «Тебе нужна помощь принца?». Ань Цзыжань холодно посмотрел вперед: «Не нуждаюсь. Я лично найду убийцу, скрывающегося во тьме». Независимо от того, в какой глубокой тени прячутся преступники, рано или поздно им придется разоблачить себя, пока они все еще пытаются что-то предпринять в семье Ань. Но, может быть, действительно стоит подумать о том, чтобы вернуть маленького пирожочка. «Ван фэй», - Фу Утянь внезапно остановился. Юноша тоже остановился: «Что?». Фу Утянь вдруг улыбнулся. Красивое лицо впервые показало ясную и очаровательную улыбку, настолько ослепительную, что окружающие не могли оторвать глаз. Даже Ань Цзыжань немного смутился. Фу Утянь прошептал ему на ухо: «Ван фэй, принц чувствует себя ненужным. В следующий раз притворись слабым и положись на меня, хорошо?». Уголок губ Цзыжаня слегка изогнулся. Он решил проигнорировать ван е. Юноша не хотел полагаться на него, но кое в чем он все-таки нуждался. Пусть не сейчас, но когда ему действительно понадобиться помощь, Цзыжань, конечно, не будет церемониться. «Следуйте за мной». Внезапно юноша схватил его за руку и поспешил в свою комнату. Фу Утянь посмотрел на их соединенные руки. Он заметил, что они не направляются в кабинет. Средь бела дня их путь лежит в спальню, а не в кабинет? Выражение его лица неожиданно стало многозначительным: «Ван фэй, куда ты ведешь принца?». Цзыжань подозрительно покосился на него. Почему ему кажется, что в голосе ван е внезапно появился намек на волнительное ожидание? Но он не особо задумывался над этим и равнодушно ответил: «Разве не вы заявили, что чувствуете себя бесполезным? Вот прямо сейчас мне и поможете». Услышав эти слова, на лице Фу Утяня появилось неуловимое предвкушение. В душе Цзыжань немного сомневался. У него постоянно возникало ощущение, будто он понятия не имеет, что творится в голове Фу Утяня.