Ruvers
RV
vk.com
image

Система классного руководителя

Я хочу cделать так, чтобы он не мог произнести ни единого слова, а только ошеломленно смотрел на меня

Глава 34. Я хочу cделать так, чтобы он не мог произнести ни единого слова, а только ошеломленно смотрел на меня. Когда Лу Сяо произнес слова «оно – ваше самое большое желание», довольно мягкое выражение, которое изначально было на лице Инь Фэна, сразу же сменилось на холодное и суровое, будто бы Лу Сяо сказал что-то действительно ненавистное. Жэнь Чжу радостно поедал свиные ребрышки, но, когда услышал эти слова, тоже внезапно замер. Только не из-за выражения лица Инь Фэна, а скорее потому, что это блюдо он любил есть больше всего на свете. Даже если он уже перепробовал все возможные виды тушеных свиных ребер в своей прошлой жизни, сладких, соленых или пряных, он все равно очень любил их. Ему бы не надоело, даже если бы он ел их каждый день. Поскольку это было так, Hин Сюнь в прошлом бахвалился перед ним без всякой меры [1], что даже если он сожжет кухню или изрежет все пальцы, все равно сделает все возможное для приготовления этого блюда красивым и совершенным, чтобы позволить возлюбленному есть свиные ребрышки, наполненные любовью, каждый день. Однако профессор Нин «утонул в этом самом морском порту» [1]. Он сжег половину кухни и повредил три пальца. В конце концов, он усердно тренировался в течение года, но все еще не мог идеально приготовить тушеные свиные ребрышки. В лучшем случае его кулинария была просто съедобной, и оно оставалось единственным блюдом, которое мог приготовить профессор Нин. Жэнь Чжу вспомнил об этом и почувствовал, что прошлые события были слишком невыносимы, чтобы оглядываться назад. В тот год он попробовал все неудачные блюда, приготовленные Нин Сюнем. Все виды странных ароматов… Нужно быстро съесть еще один кусочек свиного ребрышка, чтобы забыть о них. Однако, как только он захотел снова поесть, тарелку свиных ребер у него забрал Инь Фэн. – Aх, – воскликнул Жэнь Чжу, поднял голову и увидел ужасное выражение лица Инь Фэна. – Эй… Я еще не доел. У Инь Фэна явно было плохое настроение: – Вы уже ели свиные ребрышки в течение пяти дней. Употребление слишком большого количества жирной пищи вредно для здоровья. Я приготовлю для вас тарелку яичницы-болтуньи с помидорами. Жэнь Чжу сразу почувствовал себя подавленно. Омлету я все еще предпочитаю тушеные свиные ребрышки, хорошо? Кроме того, мне не надоедает, даже если я ем их каждый день. Я также не толстею от еды, почему же ты не позволяешь мне есть? У Учителя Жэнь дернулся уголок рта. Он подумал об этом «большом желании» и решил промолчать. В этот момент между Жэнь Чжу и Инь Фэном возникла очень странная и деликатная атмосфера. Было бы неловко, если бы другие заметили это. А Лу Mин чувствовал себя чрезвычайно счастливым, когда увидел, что его брат уже принял твердое решение и стал намного энергичнее. Он обращал внимание только на своего брата и, следовательно, совершенно не заметил, что атмосфера стала не совсем правильной. Он снова очень прямо спросил: – Большое желание? Боже, Учитель Инь. Это действительно звучит как страстное признание в любви, ах! Для кого вы готовите это блюдо? Если учительницы и ученицы нашей школы услышат об этом, возможно, они соберутся вместе, найдут и убьют этого человека? Впервые Лу Сяо почувствовал, что его брат действительно не мог понять ситуацию. Разве он не заметил, что выражение лица этого человека никак нельзя назвать нормальным?! И тем не менее бросился спрашивать! Лу Сяо очень волновался, однако Лу Мин настаивал на своем. Шеф-повар Инь насмешливо улыбнулся и взял в руку кухонный нож. Его движение было особенно резким. – Теперь ты иди готовить. Я хочу съесть вареные креветки, кукурузу с кедровыми орешками и тофу мапо [2]. Если ты не сможешь сделать их за час, то будешь пересдавать экзамен в следующем месяце. Глаза Лу Мина мгновенно расширились. Он не мог поверить, чтоб этот звездный учитель, который, по мнению всех учителей и учеников в школе, был кристально честен и не использовал свое положение, мог сделать подобное заявление из-за личной неприязни. Однако он не осмелился посчитать это шуткой. Что если это не так? Думая, что в этом семестре ему также необходимо сохранить свое место в тройке лучших, Лу Мин почувствовал, что его жизнь на самом деле тоже была довольно несчастна. Итак, Лу Мин с горечью пошел готовить. Хотя его настроение все еще легко колебалось, добрый старший брат Лу Сяо волновался за своего братишку, глядя на Инь Фэна и Жэнь Чжу. Он действительно хотел поговорить с Жэнь Чжу и выразить свою благодарность, однако, видя текущую ситуацию, лучше было бы присмотреть за тем, как готовит брат. Если он будет плохо готовить и подвергнется критике, то их семье поваров наверняка будет смертельно стыдно. А Жэнь Чжу и Инь Фэн сидели на маленьком недавно купленном диване в гостиной. На столике перед ними стояла тарелка вкусных и ароматных тушеных свиных ребрышек. К сожалению, ни один из них ничего не говорил. Жэнь Чжу смотрел на свиные ребрышки, думая о том, почему Инь Фэн всегда готовил это блюдо и подозрение в его сердце все росло. Возможно, эта тарелка свиных ребер могла быть доказательством или даже ответом. Однако в этой ситуации он все еще был слегка напуган и растерялся. В глазах Инь Фэна он выглядел очень жалко, как будто хотел есть, но не мог. В этот момент настроение Инь Фэна было очень странным. Он чувствовал, что должен быть счастлив, но на самом деле был зол. У него возникла мысль, но казалась она совершенно абсурдной. Оба человека молчали, пока Жэнь Чжу едва слышно не вздохнул. Этот вздох упал как тяжелый молот, поразивший сердце Инь Фэна, будто молнией. Он больше не мог молчать. – … Я начал учиться готовить, когда мне было десять лет. Жэнь Чжу повернул голову, не совсем понимая, что тот имел в виду. – Вначале, когда резал овощи, я всегда резал пальцы, а когда что-то жарил, то обжигал руку, пока она не покрывалась волдырями. Все виды последствий неуклюжести, которые может испытать шеф-повар, я испытал на себе. Среди них самый серьезный был, когда мне было восемнадцать. Я работал неполный рабочий день в китайском ресторане. Кастрюлю неправильно поставили на плиту, и она чуть не взорвалась у моего лица, – Инь Фэн слегка покачал головой, словно вспомнив то время. – Я был почти обезображен. Если бы я остался изуродован, вы не смогли бы видеть такого красивого парня. Уголки губ Жэнь Чжу приподнялись вверх. У этого айсберга неожиданно оказалась и такая нарциссическая черта. Инь Фэн слегка сжал губы: – Я говорю правду. Не считайте меня самовлюбленным. В любом случае, я хочу сказать вам, что мое кулинарное путешествие не было таким гладким, как себе представляют другие. Множество раз это было даже опасно, и я хотел сдаться. Вы можете в это не верить, но на самом деле я не очень люблю готовить. Жэнь Чжу поднял брови: – Для самого молодого звездного шеф-повара, это довольно удивительно. Инь Фэн улыбнулся: – Я просто… постоянно вижу сны. – Сны? – Да. Я начал видеть эти сны, когда мне было десять, – Инь Фэн подумал и продолжил. – Я совершенно не помню, каким был первый сон. Знаю только, что во сне у меня было очень сильное желание приготовить вкусную еду. И большую часть времени, все эти сны были о кулинарии. Однако по-настоящему расстраивало то, что я был как кухонный убийца. Независимо от того, сколько усилий прикладывал, пища, которую я делал была очень неприятна. Глаза Жэнь Чжу слегка расширились. – После того, как мне снились сны, где я готовил больше десятка раз подряд, я чувствовал себя очень недовольным и несчастным в своем сердце. Я думал, что был очень умным. Разве это не просто готовка? Во сне, как я мог быть таким глупым и ничему не научиться? Итак, когда мне было десять лет, я тайком взял кухонную лопатку и впервые начал готовить. Можете ли вы угадать результат? Инь Фэн посмотрел на Жэнь Чжу. Тот сделал паузу, перед тем как спросить: – … Вы сожгли сковороду? Инь Фэн поднял бровь: – Не шутите так. Я такой талантливый, как я мог сжечь сковороду? Я видел сны так много раз. Девять раз из десяти в них я сжигал сковороду. Поэтому я был особенно осторожен в этом вопросе и не допустил этой ошибки. Я просто не до конца доготовил еду и положил не ту приправу, вот и все. – Пфф. – Однако это вышло намного лучше, чем во сне, – шеф-повар Инь вздохнул. – Тогда я почувствовал, что у меня действительно есть талант к приготовлению пищи, поэтому начал учиться. Во всяком случае, мой энтузиазм в начале объяснялся именно этим. Впоследствии, когда мне исполнилось восемнадцать, то есть в тот год, когда мое лицо было почти уничтожено, я внезапно почувствовал себя очень странно. В то время я не мог не задаться вопросом, только ли из-за сна я пошел по пути шеф-повара? Я чувствовал, что с десяти до восемнадцати был как будто одержим. Нужно ли было настолько стараться? В то время я уже стал известным юным шеф-поваром. Тогда я долго думал. И чувствовал, что на самом деле мне не особенно нравится готовить. Быть способным достигнуть того положения, которое я имел, было уже вполне достаточно. Поэтому я планировал сменить профессию, чтобы заняться чем-то другим, например, психологией. Думаю, что это довольно интересно. Жэнь Чжу открыл и снова закрыл рот. Спустя достаточно долгое время он сказал: – … Если вы поменяете профессию, вы, вероятно, станете очень влиятельным психологом. Инь Фэн засмеялся: – Я тоже так думал. Однако, быть психологом также было бы довольно утомительно. Думаю, что в моей следующей жизни было бы хорошо, если бы я мог стать богатым вторым поколением, который просто сидит без дела. Жизнь, где мое богатство идет против Небес. Жить так довольно комфортно. Жэнь Чжу улыбнулся и на его лице появилось очень искреннее выражение. Он предположил: – Думаю, что даже если вы будете богатым вторым поколением, вам не нужно идти против Небес. Будет хорошо, если темперамент все еще будет мягким. Инь Фэн щелкнул языком: – В любом случае, на тот момент я собирался сменить профессию. Однако в ту же ночь мне снова приснился сон. Голос Инь Фэна понизился, и в нем внезапно появился намек на гнев: – Мне приснился человек. Сердце Жэнь Чжу подпрыгнуло. Он и сам не понимал, что его голос внезапно охрип: – Что… Что за человек? Инь Фэн холодно усмехнулся: – Откуда я знаю, что он за человек? Во всяком случае, он был очень капризен, у него был трудный характер, и он всегда внезапно появлялся, чтобы создать проблему на пустом месте. Возможно, он был уродливым человеком с сексуальной дисфункцией. Жэнь Чжу: «……» – Я так и не смог увидеть его лица. Только знаю, что он был довольно высоким мужчиной, и у него был очень приятный голос. На самом деле очень похожий на ваш... Как бы то ни было, в ту ночь в моих снах появился он. Я увидел, что подал ему блюда, которые приготовил, и он начал придираться ко всему, – выражение лица Инь Фэна стало очень мрачным. – Здесь не хорошо, там не хорошо, слишком много соли, слишком много сахара, слишком много соевого соуса! Температура недостаточно высокая, температура слишком высокая! Он просто придирался ко всему все время. Он ни разу не сказал, что я делаю что-то хорошо! Жэнь Чжу: «……» – Итак, после той ночи у меня снова появился энтузиазм готовить, – Инь Фэн холодно рассмеялся. – Я хочу сделать так, чтобы он не мог произнести ни единого слова, а только ошеломленно смотрел на меня. – … Так вот в чем секрет того, как вы стали самым молодым звездным шеф-поваром? Шеф-повар Инь не произнес ни слова, но выражение его лица сказало все за него. Выражение лица Жэнь Чжу было очень сложным и сочувствующим. – В вашей следующей жизни вам лучше стать богатым вторым поколением, идущим против Небес. «В этой жизни ты действительно страдал». Инь Фэн фыркнул. Мгновение спустя он снова смягчился и покачал головой: – На самом деле, это было не так уж и страшно. Если бы не его слова, думаю, что, вероятно, не смог бы добиться сегодняшнего успеха. Также… – Также? – … Ничего такого. Просто его любимым блюдом были тушеные свиные ребрышки, – Инь Фэн, казалось, хотел сказать что-то другое, но затем изменил свои слова. Жэнь Чжу сразу понял: – Так вот почему вы любите и ненавидите тушеные свиные ребрышки? Глядя на Жэнь Чжу, Инь Фэн неожиданно спросил: – Вам очень нравится их есть? Жэнь Чжу улыбнулся: – Да. Мне они очень нравятся. Даже если я буду есть их каждый день, мне не надоест. Раньше я перепробовал столько видов тушеных свиных ребер, но то, что мне больше всего нравится, все еще лежит на тарелке передо мной. Инь Фэн внезапно замер. Его глаза пристально посмотрели на Жэнь Чжу, он увидел очаровательную нежную улыбку на лице молодого человека и внезапно захотел сбежать. Очевидно, что он не мог встретить того человека. Раньше он отчаянно искал его, но потом уже решил, что неожиданная встреча во сне никогда не сможет стать реальностью. Однако теперь уже не был настолько уверен. Человек перед ним постепенно начал совпадать с образом того человека, произнося те же самые слова. Инь Фэн прикрыл рукой свое сердце и снова почувствовал радость, волнение и… печаль. Впервые это чувство появилось в тот момент, когда он увидел его в больнице. – Что с вами? – Жэнь Чжу был немного озадачен, глядя на ставшее внезапно неописуемым выражение лица Инь Фэна. А ответ, который дал ему Инь Фэн, поверг его в полное недоумение. – Думаю, сейчас вы мне действительно нравитесь, хотя раньше не нравились абсолютно. Жэнь Чжу очень удивился. Если бы это был кто-то другой, он, вероятно, не смог бы понять значение этих слов. Однако Жэнь Чжу все ясно понял и улыбнулся. Если присмотреться, можно было обнаружить, что эта улыбка также несла след ностальгии. – Ах, я такой же. Думаю, вы мне тоже очень нравитесь, хотя раньше вы мне совсем не нравились. «Пиу». Как раз в тот момент, когда атмосфера стала такой замечательной, неожиданно прозвучал странный звук. Жэнь Чжу и Инь Фэн одновременно повернули головы и увидели, что Лу Мин нес тарелку с едой, а выражение его лица было очень странным. И это он наступил на пищащего резинового цыпленка. _________________ [1] 夸下海口 [kuā xià hǎi kǒu] – образно «бахвалиться, заниматься самовосхвалением без всякой меры», буквально слово за словом переводится «хвастаться внизу морского порта».