Ruvers
RV
vk.com
image

Бесконечные царапины божественного древа

Отправиться в путь

Глава 33. Отправиться в путь [1] Не желая сдаваться, большой тигр вновь обхватил ногу своего Мастера: «Позволь меня тоже пойти, Учитель и Шиди не знают дороги». Думая об этих двоих, один из которых только что достиг Заложения основания, в то время как душа второго была неполной, он определенно волновался. Мо Тяньляо услышал рев и скулеж большого тигра, и ему стало любопытно. – Что он говорит? Раньше он думал, что тигр – Демонический зверь Учителя, теперь он знал, что Мастер – это Мо Сяочжао. Как Духовный зверь, он, естественно, не мог подписать договор на крови с другим зверем. Мо Тяньляо прищурился и поднял руку, чтобы погладить тигра по голове. Цин Тун какое-то время молчал и сказал: – Он хочет последовать за нами. – Как это возможно? Он Демонический зверь высокого уровня без кровного контракта, – Мо Тяньляо неоднократно покачал головой. Высокоуровневые Демонические звери всегда являлись объектом борьбы совершенствующихся. Если они возьмут тигра с собой, он, вероятно, станет целью, не меньшей, чем его незаконченное божественное оружие. Большой тигр застыл на мгновение. Как он мог забыть, что сейчас он Демонический зверь? Для Шиди действительно было бы странно согласиться. Однако, младший брат только что погладил его по голове. Наверное, это выглядело бы не слишком впечатляюще, если бы он прямо сейчас раскрыл свою истинную личность, ведь так? Атмосфера на мгновение стала немного неловкой. Большой тигр опустил голову, повернулся и убежал. Мо Тяньляо посмотрел на убегающего тигра, улыбнулся и поднял руку, чтобы взять сбоку чайник и налить чашку чая. Одновременно держа две нефритовые чашки, он переливал чай туда-сюда, пока он не перестал быть горячим, а затем передал Мастеру с заискивающей улыбкой. Цин Тун принял чай и сделал глоток. – Говори, что ты хочешь? Каждый раз, когда Мо Тяньляо делал такое выражение лица, он хотел либо погладить его живот, либо коснуться хвоста. – Одолжи мне немного денег, – беззастенчиво сказал Мо Тяньляо. Цин Тун замер, пара его красивых глаз слегка вспыхнула. Этот парень на самом деле попросил у него денег? Он фыркнул: – Сколько ты хочешь? – Около 50000 высококлассных духовных камней, – грубо подсчитал Мо Тяньляо. – На 50 тысяч эту дрянь не купишь, – Цин Тун презрительно подумал, что, хотя этот кусок мусора не годился ни на что, кроме причинения неприятностей, нельзя отрицать тот факт, что в мире совершенствования полно дураков. – Я понимаю, – Мо Тяньляо не собирался быть таким простаком, чтобы тратить деньги на собственные вещи. – Одолжи мне и через несколько дней я верну долг. Было немного неловко занимать деньги у собственного кота. Он мог бы постепенно собрать деньги с помощью создания вещей, но нынешнее физическое состояние Цин Туна не позволяло ему медлить, лучше найти Тайши как можно скорее. – Ты изначально мой человек, и я должен заботиться о тебе, – Цин Тун достал из браслета мешочек и швырнул его в лицо Мо Тяньляо. Мо Тяньляо был ошеломлен словами «мой человек», и поэтому мешочек с деньгами ударил его по лицу. Подняв руку, чтобы убрать его, молодой человек посмотрел на невозмутимое выражение лица Учителя. Только тогда он понял, что слова «мой человек» были произнесены точно так же, как он сам говорил «мой кот». Он не знал, смеяться ему или плакать. Во время сопровождения Учителя, греющегося во дворе под полуденным солнцем, когда они болтали о том и сем, странное чувство, появившееся между ними, постепенно рассеялось. – Кстати, эту конопляную веревку я сплел сегодня в Обители Восюань, а затем сделал из нее для тебя мячик, – Мо Тяньляо достал из рукава и вручил Цин Туну мячик из шпагата. – Уродливо, – Цин Тун взял его с некоторым отвращением и вытянул тонкий палец, чтобы ткнуть в него. – Это для того, чтобы стачивать когти, – улыбнулся Мо Тяньляо и посмотрел на светлый и нежный кончик пальца мужчины. Он не мог не потянуться и не сжать его. – Ты все еще помнишь когтеточку в нашем доме, которую я сделал из Фусана [2]? «М-м» Цин Тун откинул рукав, бросил мячик из конопляной веревки в свой браслет и сощурился на солнце. – Позже я куплю древесину Фусан, – Мо Тяньляо положил подбородок на руку и спокойно посмотрел на красавца перед собой. Он любил говорить с Мо Сяочжао. Он всегда надеялся, что однажды его котенок превратится в человека, который сможет ему ответить. Но он никак не ожидал, что этот день наступит так скоро. – Нет нужды, – холодные красивые глаза скользнули по Мо Тяньляо. Хотя Фусан также был божественным деревом, он не мог сравниться с текстурой Вечного древа. Увидев взгляд кошачьих глаз, Мо Тяньляо сразу почувствовал легкую боль в руке. К счастью, красивые глаза не задерживались на его теле долго, они слегка заслезились. Цин Тун изящно зевнул и прикрыл глаза для отдыха [3]. Хотя Мо Тяньляо очень хотел поговорить с ним, он мудро держал рот на замке. Некоторое время он молчал, ожидая пока тот заснет, а затем тихо взял мужчину за руку. Розовые подушечки превратились в красивые пальцы. Он вспомнил, как в первый раз пытался подстричь когти Мо Сяочжао, но поскольку сильно нервничал, то обрезал слишком сильно. Глядя на крошечный кровоточащий кончик когтя, Мо Тяньляо чувствовал себя настолько расстроенным, что хотел ударить себя. С тех пор Мо Тяньляо не смел стричь когти котенка, поэтому Мо Сяочжао царапал его почти каждый день. Скоро полдень пройдет, и станет слишком холодно, чтобы спать на улице. Мужчина в кресле-качалке похоже не собирался просыпаться. Скорее всего ему нужно еще несколько часов сна. Мо Тяньляо помедлил, затем потянулся, чтобы поднять его на руки. Мужчина в объятиях действительно не проснулся, лишь естественно прижался к нему, продолжая спокойно спать на руках. Мо Тяньляо тихо улыбнулся и вошел во внутренний зал. Чтобы отправиться в длительное путешествие, нужно полностью подготовиться. Мо Тяньляо теперь отвечал за общие дела в обители, поэтому необходимые вещи было легко получить. Если бы он планировал выйти один, его бы мало что волновало, но, поскольку он брал с собой Учителя, то не мог быть небрежным в отношении еды и одежды. Он попросил служанок приготовить обычно используемые миски, палочки для еды, постельное белье и несколько комплектов одежды Учителя. Он также попросил кого-то в административном зале купить предметы первой необходимости. Сам Мо Тяньляо также спустился с горы, чтобы купить некоторые материалы, и нашел время, чтобы на всякий случай сделать несколько полезных магических безделушек. В городе Жуй было не так много материалов для изготовления вещей, но все равно нашлось несколько «ясных» камней. Мо Тяньляо купил кусочек Огненного нефрита высшего качества, немного Чистого камня и кусочек кристалла Жуй. Чистый камень был тем, что позволяло управлять предметом через душу, в то время как кристалл Жуй мог изменять размер материалов. Конечно, это самый основной тип материала. Объекты, созданные с использованием кристалла Жуй, могли иметь только две формы, и больше никаких изменений привнести было невозможно. Мо Тяньляо арендовал первоклассную кузницу, чтобы очистить кристалл Жуй и Чистый камень. В Огненный нефрит он неоднократно добавлял свой древесный огонь, чтобы удалить все загрязнения. Его древесный огонь впитался в Огненный нефрит, и первоначально темно-красный нефрит постепенно окрасился голубым. В то же самое время, очищенный Чистый камень тоже был расплавлен и использовался, чтобы выгравировать сложную матрицу массива. Поскольку жидкий камень быстро затвердевает, обычный мастер мог бы нанести только одну матрицу, используя Чистый камень, создавая тем самым предмет, которым можно управлять с помощью души, ставший бы специальным оружием. Дополнительные функции должны быть введены путем добавления других материалов. Мо Тяньляо, однако, сразу внес более десятка функций: массив, трансформация, полет, зажигание, привлечение дерева… Пальцы быстро летали над поверхностью, и было видно только их остаточное изображение. Эти матрицы на самом деле лучше всего работали, если были выгравированы с помощью Чистого камня, потому что тогда они могли быть активированы напрямую. Не нужно проходить через дополнительные каналы, поэтому, естественно, они действовали бы намного быстрее. Однако обычный мастер просто не мог этого сделать. Огненный нефрит, содержащий бесчисленные матрицы, был трансформирован в длинный меч, затем Мо Тяньляо окунул свои окруженные Ци пальцы в очищенную жидкость кристалла Жуй и быстро нарисовал на клинке пространственный массив. Затем, держа меч в руке, произнес заклинание, сжимая его в нефритовую заколку в форме меча размером с ладонь. Меч мог становиться большим или маленьким, и он превратился из специального оружия в духовное оружие, которое Мо Тяньляо мог полностью впитать в свой даньтянь. Однако в прошлый раз из-за властного характера его божественного оружия он отказался признать Мо Тяньляо своим владельцем, потому что в его даньтяне находилось еще одно духовное оружие. Итак, Мо Тяньляо не втянул его в свое тело. Он вырезал ножны размером с ладонь из оставшихся кусочков Огненного нефрита, вложил в ножны маленький меч и вставил артефакт в свои волосы. После нескольких дней непрерывной работы Мо Тяньляо был совершенно измотан и отправился спать в свой маленький дворик. Во сне ему казалось, что он носит меховой воротник и много потеет. Проснувшись на следующий день, он увидел белоснежный меховой шарик, присевший на подушке и вытянувшей шпильку из его прически. Изначально аккуратные волосы были превращены в птичье гнездо. – Сяочжао, – Мо Тяньляо наклонился, чтобы поцеловать его, и тотчас же получил пощечину. «Злой ученик, что ты творишь?!» Мо Тяньляо был ошеломлен и коснулся своего носа, он забыл, что маленький шарик стал Учителем, и он больше не мог целовать его, когда ему вздумается. ___________________ [1] 出门 [chūmén] – выходить из дому; переступить за порог; отправляться в путешествие; покинуть дом (выйти замуж; жить самостоятельно). [2] 扶桑 [fúsānɡ] – Фусан – легендарное дерево в океане, из-за которого восходит солнце. Также может означать гибискус или шелковицу. То же дерево, что и плод Саньсан, но в этом романе они рассматриваются как разные вещи. [3] 闭目养神 [bì mù yǎng shén] – «набираться душевных сил с закрытыми глазами». То есть отдыхать, прикрыв глаза; закрывать глаза для отдыха.