Ruvers
RV
vk.com
image

Злодейский путь!..

Праздник на день рождения

Итак, в конечном итоге на дне рождения Ала присутствовали только сам Ал, Шен и Аннис. Он усадил их по разные стороны небольшого, уставленного сладостями, столика, и сам сел по центру. Теперь ему стало неловко, что Аннис будет играть только для них двоих. Да и гуцинь, получается, он должен был взять без спроса. Так что он просто шепнул Аннис, пока Ал не видел, что ее наказание переносится. - Итак, - воодушевленно потирая руки, начал Шен, - кое-кому здесь не известно, почему мы сегодня собрались. Так как взгляды Шена и Аннис сомкнулись на Але, тот удивленно заерзал на своей подушке. - Учитель? Отвернувшись, Шен снял крышку с блюда, скромно стоящего возле него, водрузил в центр пирога большущую свечу, зажег ее и поднял блюдо. Чуть было не начав петь «Happy birthday to you», он все же вовремя перешел на «С днем рожденья тебя!» на тот же мотив. Ал оторопело смотрел на свечу на пироге. Теми же круглыми глазами он затем уставился на учителя. - Ну же, чего так смотришь? Загадывай желание и задувай свечу! Парень продолжал все так же удивленно таращиться на него. Ну да, Шен ожидал, что песенку могут не оценить, но что с того? Это все равно не настолько странно, чтобы до такой степени удивляться! - Ал! Загадай желание! А затем задуй свечу! С нее уже воск на пирог капает. Какое-то шевеление мысли в голове у Ала, наконец, произошло, о чем свидетельствовало его изменившееся выражение лица, а затем он неуверенно подул и со второй попытки задул свечу. - С днем рождения! – облегченно воскликнул Шен. - С днем рождения, - вторила ему Аннис. Все еще пребывающий в легком шоке парень, глядя, как учитель водружает пирог в центр стола, решился уточнить: - Вы говорите о моем дне рождении? Шен удивленно приподнял бровь, глядя на него. - Конечно, о чьем же еще. Вряд ли могло так совпасть, что сегодня еще чей-то день рождения из тех, кто находится сейчас в этой комнате. - Но… - смущенно начал парень и замолчал. - Возьми конфетку, - предложил Шен. – И договаривай. Что «но»? Ал съел три конфеты, словно боялся, что после того, как закончит свою мысль, его прогонят и не дадут вкусить это великолепие. - Там у нас еще кусок мяса лежит, - заметил Шен. – Можем запечь его на открытом огне или пробраться на кухню и там поджарить. - Учитель… откуда вы знаете, что мой день рождения сегодня? Шен хотел было отмахнуться от странного вопроса, но потом задумался. А ведь действительно, откуда бы ему об этом знать? - Думаю, это было записано в сведеньях о тебе. Теперь ведь ты мой личный ученик, - предположил он, но Ал резко отверг эту возможность. - Нет. Там не могло быть этого записано. - Откуда тебе знать? - Потому что я сам не знаю точного дня. Я всего лишь простолюдин, никто не записывал точный день моего рождения. Я знаю только, что родился осенью, и все. Почему же учитель так уверенно называет этот день? Шен на самом деле опешил. Какое-то время посидев молча, но так и не придя к адекватному логичному объяснению, он просто предложил: - Давай не зацикливаться на подобных мелочах. Даже если раньше ты не знал своего дня рождения, теперь он будет сегодня, согласен? Ал бросил на него пристальный долгий взгляд. Подобный взгляд абсолютно не был свойственен подростку, и у Шена возникло тревожное ощущение, что своим необдуманным поступком он кардинально нарушил некий ход вещей. Система, однако, молчала, и это слегка успокаивало. - Младший брат, - позвала Аннис, прерывая воцарившееся за столом молчание, - я поздно узнала о твоем дне рождения, поэтому не смогла подготовить достойный подарок. Прими эту скромную вещь и пускай она сопровождает твой меч во многих сражениях, которые в будущем принесут тебе громкую славу. Вместе с этими словами она протянула через стол белую кисточку для меча с изящными бусинами-нефритами. Эту кисточку всем не раз доводилось лицезреть, когда Аннис вступала в бой со своим бессмертным мечом. Подарок на самом деле ценный, свидетельствующий как минимум о признании Аннис заслуг Ал Луара. Щеки парня покрыл легкий румянец, когда он принимал протянутую кисточку и растроганно благодарил девушку. Шен запоздало подумал о том, что следовало приготовить для него хоть какую-то безделушку. Сейчас уже поздно было метаться – что бы он мог предложить? На нем самом даже одежда с чужого плеча. Но тут его посетила светлая идея, Шен отошел в комнату к столику с письменными принадлежностями и как мог нарисовал кистью на узкой полоске ткани необходимые символы. Получилось далеко от каллиграфичных изысков Муана. Вернувшись к ученикам, он протянул полоску ткани Алу. - Вот, Ал, это тебе. Он хотел было добавить какие-нибудь слова оправдания, но вовремя подумал, что это испортит его репутацию бесчувственного человека, поэтому не стал ничего уточнять. С удивлением приподняв брови, Ал принял из рук учителя талисман, отгоняющий злых духов. - Спасибо, учитель, - произнес он, опустив голову, и Шен не смог разобрать, как парень отнесся к его подарку. Сделав невозмутимый вид, будто одарив его талисманом, которые и так бесплатно выдавались ученикам, он совершил некую особую милость, Шен решил, что с формальностями покончено и разлил вино по пиалам. В честь праздника можно налить им по глоточку попробовать. Подняв пиалу, Шен с интересом следил за тем, как меняются лица пригубивших алкоголь подростков. Аннис стойко выдержала глоток, словно вкус не был совсем уж ей в новинку, а вот Ал от неожиданности закашлялся, морщась от горечи. Шен рассмеялся. «Жалко, все же, что я гуцинь не взял», - через какое-то время подумал Шен, когда стол вновь погрузился в тишину. - Ал, ты умеешь готовить мясо? - Готовить мясо? – удивленно переспросил тот. – Ну… думаю, справлюсь. - Отлично. Тогда пошли на кухню. Дорога от гостевой комнаты Шена до кухни пролегала через передний двор с колодцем, и стоило Шену его заметить, как тут же в его голову пришла затея: - Давайте кинем монетки в колодец. - Зачем? – удивилась Аннис. - Надо загадать желание и кинуть монетку, тогда оно сбудется. - Учитель знает много странных ритуалов, связанных с желаниями. Вы сами их придумали? Шен усмехнулся и ничего не ответил. - Тебе не нравится? – вместо этого спросил он. - Вовсе нет, нравится, - заверила Аннис. - А ты что думаешь? – обратился Шен к Алу. - Эм… Я надеюсь, что эти действия на самом деле помогут моему желанию сбыться, - сбивчиво, но вполне складно сказал тот. Забывшись на мгновение, Шен потрепал его по светлым волосам, а затем отдернул руку. В конце концов, ему уже шестнадцать, и пора прекращать относиться к нему, как к несмышленому мальчишке. Хотя бы чтобы поберечь ранимые чувства подростка. Ал никак не отреагировал на эту вольность со стороны учителя, и Шен просто сделал для себя пометочку на будущее. Когда они подошли к колодцу, Шен пошарил в карманах и извлек горсть серебряных монет. - Разбирайте, - скомандовал он, протягивая открытую ладонь. - Но это большие деньги, учитель, - засомневался Ал. - Думаю, ваши желания стоят куда больше этих монет. Кинув на учителя пылающий взгляд, Ал решительно потянулся за монеткой. Случайно дотронувшись до кожи его руки, Ал почувствовал, будто его ударила обжигающая искра. Дав ученикам по монетке, остальные Шен сложил на бортик колодца, а сам перегнулся через него и поглядел вниз. Солнце уже практически село, погружая мир в вечерние сумерки, поэтому дно колодца было не разглядеть. Монета сорвалась с пальцев Аннис и полетела вниз. Все прислушались. Через мгновение стало отчетливо слышно, как она ушла под воду с громким бульком. Этот звук словно бы послужил сигналом к началу веселья. Они раз за разом брали с бортика монеты, задумывались на мгновение, а затем с разными по силе замахами кидали монеты в колодец. Шен поздравил себя с тем, что придумал новую игру для детишек. Когда на улице совсем стемнело, а дежурные ученики забегали по двору, разжигая фонари, Шен с Алом и Аннис все-таки пошли жарить мясо. На кухне обнаружился Муан с кувшином вина. Шен несколько заколебался на пороге, не зная, не выбирает ли своим приходом худшее из зол. Однако долго сомневаться было нелепо, поэтому он все же прошел внутрь, все еще не уверенный в том, правильно ли поступает. С другой стороны, не разворачиваться же ему и не говорить ученикам, что веселье отменяется, потому что страшный дядя Муан засел на кухне. - Ал! – завидев честную компанию, тем временем воскликнул Муан. – С днем рождения. - Спасибо, мастер Муан, - поклонился Ал, слегка смущаясь. Он не ожидал, что даже старейшина пика Славы знает об этом. Шен поставил на огонь воду, чтобы заварить чай, и на этом посчитал свой учительский долг исполненным. Ткнув пальцем в кусок мяса и красноречиво посмотрев на Ала, затем он скромно отошел от стола. Ал принялся нарезать мясо, но его снова отвлек Муан. - Прими мой ценнейший подарок, - заявил он, протягивая Алу маленькую круглую шкатулочку. Наблюдающий со стороны Шен тут же узнал одну из тех, с заживляющей мазью, которые Муан постоянно таскает с собой. Он иронично улыбнулся, глядя как Ал принимает подарок из рук старейшины пика Славы. Поблагодарив и взяв шкатулку в руки, Ал опустил на нее взгляд и долго пристально рассматривал. Он также не мог не заметить, что это точно такая же шкатулка, как та, что дал ему учитель, когда его руку поранила Недонебожительница. Осознав что-то, он кинул на Шена пылающий гневом взгляд. Тот заметил этот взгляд и удивился, не понимая его причины. Гнев все еще не утихал в груди Ала, поэтому ему пришлось потупить взор, чтобы не перейти все нормы приличия. Пытаясь отвлечься, он принялся яростно нарезать мясо. Муан отпил еще вина из пиалы. На кухне воцарилась атмосфера шаткого мира. Шен хотел предложить Муану позвать на мясной пир его сестру, но боялся, что его предложение может привести к новому взрыву, поэтому предпочел ничего не говорить. Если Муан вообще умудрится забыть о его присутствии – это будет наилучшим исходом. Однако вместо забывания, Муан наполнил пиалу вином и подвинул ее по столу в направлении Шена. - Выпей, - произнес он. Шен хотел отказаться, но не решился. Ему стало казаться, что пока он не начнет говорить – все может идти не так уж плохо. Поэтому он подошел к столу, молча осушил пиалу с вином и поставил ее назад, чуть поклонившись в знак благодарности. Вино разлилось пожаром у него внутри, оказавшись куда крепче того, что он реквизировал днем из погреба. Шену пришлось приложить усилие, чтобы так же позорно не закашляться, как Ал ранее. Муан вновь наполнил пиалу и пододвинул к нему. Шен недовольно уставился на него, но тот не заметил этого взгляда. Вздохнув, Шен вновь осушил пиалу, ничего не сказав. Он почувствовал, что перед глазами все стало слегка размываться. По кухне как раз начинал разноситься аппетитный аромат жареного мяса. Шен не собирался его пробовать, но аромат ему нравился. Он сел за стол, наблюдая за хлопочущим Алом. Муан вновь наполнил пиалу и пододвинул к нему. На сей раз Шен не выдержал: - Может, хватит? Муан так удивленно воззрился на него, словно не ожидал, что тот может говорить, или же вообще только заметил его присутствие. Однако, какое-то время посмотрев на Шена, он немногословно произнес: - Пей. Шен заколебался. Третий раз за день ссориться с Муаном не хотелось, но и пить не хотелось тоже. Однако вино все же делало свое дело: плечи постепенно расслаблялись, сбрасывая напряжение, словно тяжелую ношу, и Шену начало казаться, что продолжить в том же духе не так уж и плохо. Он поднял пиалу и выпил вино. Ал переложил готовое мясо на большое блюдо и поставил в центр стола. Затем они с Аннис набросились на аппетитное кушанье, чуть погодя кусок мяса подцепил Муан, а Шен продолжал сидеть и молча смотреть на них. Муан повернулся и уставился на него. - Ешь. Шен покачал головой. - Тогда пей, - заявил прославленный мечник и наполнил пиалу вином. Шену стало казаться, что захмелевший Муан способен выдавать только крайне короткие предложения, когда тот разразился более-менее длинной мыслью: - Завтра я отправлюсь с вами. Это явно не было вопросом, поэтому Шен спокойно заметил: - Не в моей власти тебе это запретить. Муан, чуть приосанившись, горделиво заметил: - Именно. И пододвинул к Шену пиалу с вином. Тот выпил, думая о том, что как только закончится мясо на блюде, следует завершить этот «праздничный» вечер. Мясо еще не подошло к концу, когда Муан строго заявил: - Ученикам пора отходить ко сну. Завтра долгий день. - Да, мастер, - почтительно склонилась Аннис. Ал неуверенно посмотрел на Шена, но вынужден был подчиниться. Муан проводил их внимательным взглядом, а затем перевел его на кувшин с вином. - Думаю, нам тоже не следует засиживаться, - произнес Шен, вставая. - Сядь, - был отдан хмурый приказ. Шен не привык, чтобы с ним так разговаривали, но все же подчинился, решив не его провоцировать. - Ты о чем-то хотел поговорить? – спросил он. Муан вновь пододвинул к нему пиалу с вином. Глядя на прозрачную жидкость, Шен подумал о том, что если выпьет еще пиалу, то до комнаты сможет добраться только вдоль стеночки. - Ты хочешь меня напоить что ли? Муан посмотрел на него как-то уязвленно, словно в его добрых побуждениях заподозрили злой умысел. Шен выпил вино и спрятал пиалу. Муан внимательно смотрел на него, следя за каждым его движением. - Ты на самом деле раздражаешь, - заметил он. Шен тут же вернул пиалу на стол. - Я не об этом. - Тогда о чем? – спросил Шен, хотя ему страшно не хотелось продолжать разговор, закрученный вокруг его персоны. Ему уже даже было не очень интересно слушать о том, почему на него взъелись Муан и Эра. Просто хотелось, чтобы все оставили его в покое. Он все-таки встал из-за стола, потому что Муан продолжал молчать, и вознамерился уйти с кухни. Но тот резко поднялся и преградил ему дорогу. - Вот об этом! – раздраженно произнес он. - О чем? – переспросил Шен. - Я… Пытаюсь… Сказать тебе… Что ты… Муана повело в сторону. Шен развернулся и обошел стол с другой стороны, собираясь оставить старейшину пика Славы наедине со своими запутанными мыслями. Несмотря на то, что картинка перед глазами расплывалась и шел он не совсем твердо, при этом сохранил здравый рассудок и понимал, что вступать в спор с пьяными не самая лучшая идея, будь они даже старейшинами пика Славы в своем трезвом состоянии. Однако Муан рванул ему наперерез и ударил в плечо, заставляя изменить траекторию и отступить на шаг, прислонившись спиной к стене. - Что ты… - повторил Муан, подходя ближе и нависая над Шеном, ударив кулаком в стену рядом с его головой и преграждая тем самым путь из кухни. – Ведешь себя… Неправильно. - Неправильно? – переспросил Шен, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на Муане и начиная злиться из-за его слов. – Веду себя неправильно? - Да… неправильно, - медленно повторил тот. Шен почувствовал, как в нем поднимается волна гнева. - Да кем ты себя возомнил? – тихо прошипел он, чтобы затем перейти чуть ли не на крик. – Ах, я веду себя неправильно?! Может, строю из себя жертву? – Шен не забыл тех слов, ранее брошенных ему Муаном и так сильно задевших его. – Может, мне стать серьезнее или что? Перестать притягивать к себе неприятности? Стереть со лба надпись «Ударьте меня, кто-нибудь, я – легкая мишень»?! Шен так разошелся, что мог еще долго продолжать в том же духе, но внезапно воздух перехватило. Он больше не мог сделать ни вдоха, потому что Муан убрал руку со стены, обхватив ею его горло. Шен пораженно распахнул глаза, глядя на охваченного гневом Муана. Тот с силой сдавил его шею и чуть приподнял руку вверх, так, что носки сапог Шена стали едва касаться земли. - Ты!! – в яростном безумии повторял Муан. – Ты!.. Ты! «Что?!» - отчаянно подумал Шен, не в силах произнести ни звука. «Это снова моя вина? Даже если меня убьют – это будет моя вина?!» Вокруг него расползалась темная аура, но вместо подавления, она лишь злила Муана еще больше. Должно быть, это противостояние продолжалось не так уж долго, но для Шена время катастрофически растянулось. Муан отпустил его шею и словил его, когда тот стал съезжать вниз по стеночке. Он вновь поставил его вертикально, держа за плечи. Глаза Шена заслезились от сдерживаемого кашля. Несмотря на это, он продолжал пилить Муана гневным взглядом. Когда способность связно говорить вернулась к нему, Шен тихо произнес: - На самом деле ты не прекращал меня ненавидеть? Глядя на хрупкую нефритовую шею, которую чуть было не свернул в порыве ярости, Муан почувствовал, что резко протрезвел. На него словно ушат ледяной воды вылили. Он злился на него за то, о чем тот и понятия не имел. Шен нес ответственность только за свою жизнь. Муану же хотелось, чтобы он внезапно перестал быть эгоистом и понял, наконец, насколько его жизнь связана с окружающими. Теперь связана с ним. - Я не ненавижу тебя, - произнес он, отходя на пару шагов. – И от этого твое поведение злит меня гораздо сильнее. - Понятно, - вздохнул Шен, устало прикрыв глаза. Он постоял так какое-то время, чувствуя, как земля кружится под ногами. Если бы не стена за спиной, он бы зашатался и упал. - Тогда… - Шен открыл глаза и посмотрел на Муана, все так же растерянно стоящего в паре шагов перед ним. – Тогда запиши на листик, что именно тебя раздражает. Я постараюсь так не делать оставшееся время нашего совместного путешествия. Муан нахмурился. - Смеешься что ли? - Нет. Я не смогу тебя понять, пока ты не скажешь открыто. Я плохо догадываюсь о том, что творится в голове у другого человека. Мне хотя бы со своей разобраться… - начинал он говорить громко, но закончил – совсем тихо. - Шен? - Я, пожалуй, пойду. Беседа вышла… занимательной. Наверное, будь он трезв, он бы сейчас плевался от ярости и никогда бы не простил Муану такого грубого поступка, но сейчас он воспринимал происходящее как-то отстраненно, словно через пелену сна. - Шен… А где Волчара? - Волчара… - пробормотал Шен, медленно уходя прочь, проводя рукой по стене справа от себя. – Волчара… Волчара… На ум не шло ничего, кроме мата. В конце концов Шен так ничего и не произнес вслух.