Ruvers
RV
vk.com
image

Перемещение во второстепенного персонажа для реабилитации злодея

Лин Ся тут же смутился. Не случилось бы ничего страшного, если бы его в столь жалком состоянии увидел кто-нибудь посторонний. Но Сун Сяоху и Юй Чжицзюэ – совсем другое дело. Ведь будучи их старшим братом и представ перед ними в таком виде, он почувствовал бы себя крайне никчемным… Юноша с трудом поспешно натянул на себя тонкое одеяло и пробормотал с пылающим от стыда лицом: «Я нарушил правила секты... Выглядит, конечно, плохо, но мне совсем не больно». С того момента, как бесчисленные раны покрыли его тело, Лин Ся постоянно лежал на животе, и теперь он говорил хриплым низким голосом. К тому же, необходимость поднимать голову привела к болям в шее, и юноша невольно уронил голову на матрац. Услышав слова Лин Ся, Юй Чжицзюэ почувствовал, как в его ноющем от жалости сердце поднимается волна гнева. Он не знал, что делать со вспышкой ярости, угрожавшей смести все на своем пути. Мальчик глубоко вздохнул и упрямо стянул тонкое одеяло, отложив его в сторону. Он смущенно взглянул на длинные худые ноги Лин Ся и медленно скользнул взглядом выше. Ягодицы и часть бедер были по-прежнему сильно опухшими, а фиолетовые синяки выглядели по-настоящему зловеще и пугающе по сравнению со светлой кожей ног. К тому же, находящиеся повсюду пятна запекшейся крови позволяли отчетливо представить себе, сколько мучений ему пришлось пережить. – Прошло уже пять дней. Мне было интересно, почему ты не приходил меня навестить. И вот что я вижу, придя сюда, – Юй Чжицзюэ изо всех сил старался сохранять спокойствие, но все равно не смог сдержать гнев. – Кто это сделал? Я обязательно допрошу местного управляющего! Последние несколько слов были наполнены следами мощнейшей злобы, которая неожиданно напугала Лин Ся. Он торопливо приподнялся и потянул за край одежды Юй Чжицзюэ, призвав: «А'Цзюэ, не уходи!» Испугавшись, что его раны вновь откроются, Юй Чжицзюэ замер и остался рядом. Стерев убийственные намерения с лица, он повернулся и сказал: «Забудь об этом, сперва обработаем твои раны». Мальчик снял сумку с талии, достал оттуда небольшую нефритовую бутылочку и кончиком пальца почерпнул из нее белую мазь, которую планировал нанести на кожу Лин Ся. Он сам лишь недавно все это получил, а лекарство – лучшее во всей секте Шаоян. Лин Ся быстро отстранился и настоял: «Я сам». Его раны на самом деле находились в весьма неприличном месте, и показывать их даже близкому человеку – слишком унизительно. Юй Чжицзюэ тоже заволновался. Но, увидев, как тяжело даются Лин Ся даже самые обычные движения, больше не мог этого выносить. Он оттолкнул руку юноши и принялся наносить на раны лекарственную мазь. Его движения были очень легкими и сосредоточенными, а Лин Ся в смущении прикусил губы и не издал ни звука. Целебная мазь охлаждала и освежала воспаленную кожу, принося с собой заметное облегчение. Черт! Как же стыдно! За всю жизнь никто, помимо матери и старика, не видел его задницы. А теперь она оказалась на всеобщем обозрении… Когда Юй Чжицзюэ закончил накладывать мазь, стремясь поскорее развеять неловкую атмосферу, юноша в спешке нашел тему для разговора и спросил: «Как поживает Сяоху? Вы, наверное, сейчас очень заняты?» «У него нет свободного времени», – ответил Юй Чжицзюэ, не желая признавать, что скрылся тайком. Новички вроде них были невероятно заняты, поскольку Фэн Шумин оказался чрезвычайно строгим учителем: он велел им за десять дней запомнить три фундаментальные книги духовных практик. Кроме того, им следовало написать эссе с размышлениями. Сун Сяоху не умел ни читать, ни писать, поэтому ему приходилось совсем тяжко. К счастью, мальчику помогала Фэн Ло. К тому же, из-за какого-то странного чувства Юй Чжицзюэ совсем не хотелось приходить сюда вместе с Сяоху. И, конечно, он не ожидал обнаружить Лин Ся в таком плачевном состоянии... Юноша кашлянул и продолжил: «Как ты провел все эти дни? Над вами же никто не издевался, верно? А люди из города Юньсяо... Они ушли?» Мальчик взглянул на него: этот человек ведь и так ранен, отчего же он все равно такой болтливый и любопытный? Юй Чжицзюэ кивнул и ответил: «В последнее время эта сумасшедшая девица не попадалась мне на глаза, поэтому они, скорее всего, ушли. Да и я не такой, как ты. Надо мной не так-то просто издеваться!» Последнее заявление содержало толику его обычной высокомерной манеры. Лин Ся внезапно улыбнулся. Несколько дней проведя вдали от этого ребенка, он искренне полагал, что тот немного повзрослеет. Однако, судя по его словам, малыш так и не изменился. Они говорили еще некоторое время. Постепенно лекарство начало действовать, и разум Лин Ся затуманился. Он вновь заснул. Юй Чжицзюэ накрыл его одеялом, и в одно мгновение выражение на его лице изменилось. Ни секунды не колеблясь, он отправился в главный зал Бессмертного Приветственного Павильона. Ученики-привратники уже доложили Гуан Сюйцзы, что сюда явился личный ученик главы секты. Да к тому же он пришел в поисках Лин Ся. Эти новости тут же заставили мужчину наматывать круги по залу. Кто бы мог подумать, что у того нищего паренька окажется покровитель, статус которого еще выше, чем у Сюй Яня?! Его Бессмертный Приветственный Павильон занимал самое низкое положение в секте Шаоян, поэтому он однозначно не мог себе позволить прогневать верха и насолить кому-либо из этих шишек! Гуан Сюйцзы беззвучно кричал о мировой несправедливости. Если бы он только узнал обо всем заранее, то не поступил бы так опрометчиво. А теперь ему остается лишь думать о том, на кого бы переложить ответственность... Внезапно со стороны дверей раздался звук шагов: в зал неторопливо вошел совсем юный мальчик, одетый во все черное. Казалось, будто он мирно рассматривал местный антураж. Увидев возраст Юй Чжицзюэ, Гуан Сюйцзы слегка успокоился, решив, что невежественного ребенка будет легко одурачить. Он быстро натянул благожелательную улыбку, вышел вперед и поздоровался: «Я давно слышал, что глава секты принял в ученики несколько молодых талантов с выдающимися способностями. Но только лично повстречав старшего брата Юй, убедился: слухи действительно не врут! Как и ожидалось от многообещающего гения!..» От такой неприкрытой лести по телу Юй Чжицзюэ тут же пробежали мурашки. Он равнодушно перебил мужчину: «Я пришел к управляющему Гуану, так как хочу кое-что узнать. Моему старшему брату Лин Ся повезло оказаться под вашим покровительством. Но я не знаю, где он живет. Могу ли я его увидеть?» «Это...», – Гуан Сюйцзы знал: Юй Чжицзюэ только что виделся с Лин Ся и наверняка что-то задумал. Запинаясь, он пробормотал: «Несколько дней назад твой старший брат был... Уличен другими учениками в нарушении правил секты, что требовало наказания в тридцать ударов... Ах, но я учел, что это его первый проступок, поэтому уменьшил наказание наполовину». Мальчик внезапно улыбнулся, но его черные как смоль глаза неотрывно следили за Гуан Сюйцзы. Он продолжил: «Я не знаю, какое правило секты нарушил мой старший брат. Может ли управляющий Гуан меня просветить? Помимо этого, он действительно спит в сарае для дров. Как странно. После того, как вернусь и отчитаюсь перед Учителем, я обязательно спрошу у него, насколько же сильно Бессмертный Приветственный Павильон нуждается в деньгах, что здесь нет даже свободных комнат для учеников». Участок Трав Вечернего Тумана требовал полива два раза в месяц, но эту работу всегда выполняли десять человек. На заднем дворе пустовало еще около четырех-пяти комнат, а наказание за воровство – всего три дня без еды... Так что неспособный никоим образом оправдать себя Гуан Сюйцзы под проницательным мрачным взглядом Юй Чжицзюэ стоял как истукан, заикаясь и бормоча что-то себе под нос. По его спине градом катился холодный пот. Юй Чжицзюэ уже понял: над Лин Ся попросту издевались. Проведя детство на пике Святой Девы, он не раз сталкивался с тайными интригами и заговорами, вершащимися в традиционных сектах. Неожиданно в руке мальчика образовалась сосулька, напоминающая трехгранную ледяную пику. С нотками гнева в голосе Юй Чжицзюэ сказал: «Вчера Учитель рассказал, как превращать водные энергетические частицы в лед. Управляющий Гуан, я все правильно делаю? Здесь вы мой старший, а я всего лишь новичок, который нуждается в грамотном руководстве». Сосулька выглядела чрезвычайно острой. Падающий на нее солнечный свет преломлялся на множество красивых лучиков, в отблесках которых рука ребенка казалась еще более хрупкой и привлекательной, а ногти мерцали, словно нефрит. Гуан Сюйцзы почувствовал: по неизвестной причине у него кровь стынет в жилах. Он невольно отступил на два шага и сбивчиво пробормотал: «Старший брат Юй, у тебя все прекрасно получается... Поскольку твой старший брат Лин в настоящее время тяжело ранен и слаб, я велю ученикам как следует о нем позаботиться. На заднем дворе как раз освободилась тихая комната, поэтому я прикажу тщательно прибрать ее, и твой старший брат сможет туда переехать!» «Тогда мне придется беспокоить управляющего Гуана», – прищурившись, заметил Юй Чжицзюэ. Мальчик небрежно вертел сосульку в руках, являя собой образец детской невинности. А родинка в уголке его глаза напоминала каплю алой крови. Гуан Сюйцзы затаил дыхание и почтительно поклонился, после чего направился к дверям. Он намеревался поскорее исполнить обещанное, но перепугался до безобразия и едва не оступился. Интуиция подсказывала ему: хотя Юй Чжицзюэ еще так молод, он уже куда опаснее Сюй Яня... Проснувшись, Лин Ся решил, что все еще спит. Юноша находился в чистой прибранной комнате со всей необходимой мебелью. А сияющие сквозь занавески лучи утреннего солнца заливали все вокруг теплым светом. Юй Чжицзюэ на боку спал рядом с ним. Они лежали очень близко друг к другу. Лин Ся почти ощущал, как тихое дыхание мальчика касалось его лица. Он приподнялся на кровати, потянулся и с удивлением обнаружил: его состояние стало намного лучше. Даже раны больше не болели. Погрузившись в свои мысли, юноша невольно взглянул на Юй Чжицзюэ: глаза мальчика были плотно закрыты, а синяки под ними казались темнее обычного... Неужели этот ребенок слишком усердно тренировался?.. Тот словно почувствовал на себе его взгляд. Ресницы Юй Чжицзюэ затрепетали, и он медленно открыл темные сияющие глаза. Лин Ся импульсивно потянулся и погладил его по голове, спросив: «Ты что-то сказал Гуан Сюйцзы? Почему я здесь?» Юй Чжицзюэ мгновенно поднялся с постели. Поправив волосы и бросив взгляд на Лин Ся, он направился к двери, сказав напоследок: «Он нашел свою совесть сам! Мне уже пора возвращаться». Юноша понял, что тот не хотел признаваться, поэтому просто улыбнулся и ответил: «Тогда будь осторожен и не переусердствуй... Когда я окончательно поправлюсь, обязательно приду навестить вас с Сяоху». Он все еще помнил, что по словам Юй Чжицзюэ прошло уже целых пять дней. Мальчик мгновенно напрягся. После небольшой паузы он произнёс короткое «пфф» и ушел. После выздоровления Лин Ся отношение к нему Гуан Сюйцзы изменилось на 180 градусов: он поручал юноше только самые легкие задачи и даже время от времени спрашивал его о самочувствие. Мало того, что подобное обращение смущало Лин Ся, так теперь еще и другие ученики с завистью на него поглядывали. Юноша не знал, что и делать. Лишь у нескольких учеников на весь Павильон, обладающих довольно высокими положением и старшинством, были собственные комнаты. Поэтому он, будучи абсолютным новичком и занимая целую комнату, неизбежно казался странным. Но, учитывая его дальнейшие планы, жить с кем-то было бы совершенно неудобно. Поэтому у Лин Ся не осталось выбора, кроме как терпеть на себе косые взгляды и продолжать жить одному. В течение последних нескольких дней, ушедших на поправку здоровья, юноша тщательно все обдумал. Он должен стать сильнее! Разве он может полагаться на маленьких детишек? Нет и еще раз нет, а иначе он никогда не посмеет назвать себя их старшим братом! Лин Ся вдруг подумал о маленьком зверьке, повстречавшемся ему на горе, когда он тайно жарил рыбу. Черт возьми, как он мог забыть о судьбоносной встрече, которая поджидала там Сяоху? Тот маленький зверек – не обычное дикое животное, а самый настоящий магический зверь 7-го уровня, – Снежная Фламма! В долине неподалеку от Бессмертного Приветственного Павильона в уединении жил высокопоставленный старейшина секты Шаоян, которому приглянулись наивность и прямолинейность Сун Сяоху. Впоследствии он дал мальчику несколько ценных советов и даже обучил методам духовных практик. Конечно, раз Сяоху здесь нет, подобное развитие сюжета невозможно. В романе главный герой принял Фламму за бездомную кошку и погнался за ней в попытке вернуть рыбу, которую та украла. Так он и встретился со старейшиной. Старец был довольно ленив и не принял Сун Сяоху в ученики, а позже, посетовав на сплошные хлопоты, попросту исчез. Однако, даже являясь обычным прохожим, который больше ни разу не появится в романе, его все равно можно считать первым учителем героя! Да и необходимо помнить, что именно здесь был сделан первый шаг на пути роста главного героя! Про себя Лин Ся разрыдался от счастья. Раз уж он так удачно оказался в этом месте, может, сама судьба благоволит к нему и помогает изменить сюжет?