Ruvers
RV
vk.com
image

Перемещение во второстепенного персонажа для реабилитации злодея

Если навыкам скоростного раздевания Юй Чжицзюэ можно было только позавидовать, то одевался он слишком медленно и скрупулёзно, причем в каждом его движении проскальзывали величавые и благородные манеры. Смутившись от такого зрелища, Лин Ся быстро отвел взгляд. И в этот самый момент он увидел нечто ошеломительное – прямо напротив него располагалось огромного размера зеркало. Черт, да в земном мире такие вещи можно встретить разве что в королевских покоях! Необычная выпуклая линза зеркала выплавлена не из меди, - она создана из специальных энергетических камней, эффект которых аналогичен действию ртути. Отражающиеся в зеркале волосы имели слегка желтоватый оттенок из-за отсутствия полноценного питания, а тело выглядело крайне истощенным. Из-за впалых щек его ясные черные глаза еще сильнее выделялись на исхудалом лице; адамово яблоко казалось больше, чем обычно; а на тонкие конечности, напоминающие кости, обтянутые кожей, и вообще было больно смотреть. Если бы не бледная кожа юноши, он легко бы сошел за голодающего годами африканского беженца... В прошлом его физические данные были довольно неплохими, но сейчас Лин Ся просто не мог не восхищаться психологической устойчивостью Юй Чжицзюэ! Одевшись и сев на кровать, Юй Чжицзюэ вновь обнял юношу, но тот тут же произнес: «Лучше отвернись». Молодой человек замер на мгновение, но по-прежнему не выпустил его из своих объятий. Слегка наклонившись, он поцеловал Лин Ся в лоб и сказал: «Но я хочу смотреть на тебя». Лучше бы он не просыпался... Очевидно, подростковый период в жизни Лин Ся давно подошёл к концу, только почему тогда сейчас у него, словно у совсем зелёного юнца, сердце так бешено бьётся в груди всего от пары незначительных слов? Притворившись спокойным, юноша спросил: «Где мы находимся?». «В моей резиденции», - Юй Чжицзюэ неспешно отстранился, - «Впредь тебе нужно хорошенько питаться». Оказалось, горячий источник, в котором они купались чуть раньше, располагается прямо за спальней Юй Чжицзюэ. В голове Лин Ся проносились бесчисленные беспокоящие его вопросы, но, видимо, из-за лечебного эффекта горячего источника юношу внезапно сморила усталость. Юй Чжицзюэ откинулся на спинку кровати, держа Лин Ся за руку и пристально глядя на его лицо. Перед тем, как окончательно погрузиться в сон, у юноши промелькнула одна мысль: неужели у главы почитаемой демонической секты всегда так много свободного времени? Проснувшись, он с удивлением обнаружил Юй Чжицзюэ все в том же положении – молодой человек по-прежнему сидел на кровати, держа спину прямо. Быстро приподняв голову Лин Ся и позволив ему опереться на себя, он взял в руку чашу с супом, чтобы накормить юношу. Окруженный такой заботой Лин Ся почувствовал себя неловко, ведь он не привык беспокоить людей и доставлять кому-либо неудобства. Юй Чжицзюэ подал ему изящную фарфоровую чашу с супом идеальной температуры. Юноша терялся в догадках, из чего приготовлен этот суп, но стоило ему отхлебнуть немного, как по всему телу мгновенно распространилось приятное тепло, заставив его почувствовать себя очень комфортно. Стоило Юй Чжицзюэ заметить, с каким аппетитом пьет Лин Ся, как его брови тут же расслабились, а на лице появился намек на улыбку. Он махнул рукой, повелев прислужнику принести еще порцию. Лин Ся с любопытством посмотрел на него: оказалось, прислужники Юй Чжицзюэ носят обтягивающие, но удобные черные одежды и серебряные маски на лицах. Поймав на себе его взгляд, слуга крайне почтительно опустил голову и потупил осмысленный, решительный взор. Допив половину добавки, юноша окончательно наелся. Он поднял голову, посмотрел на Юй Чжицзюэ и спросил: «А’Цзюэ, сколько я проспал? Все это время ты не отдыхал? И, наверное, ничего не ел?». «Совсем недолго», - коротко и лаконично ответил молодой человек. Он достал свой искусно расшитый носовой платок и вытер уголки губ Лин Ся, после чего убрал платок обратно. «Для скорейшего выздоровления тебе следует побольше есть и отдыхать», - объясняя, Юй Чжицзюэ поднял чашу, в которой еще оставалось полпорции супа, и медленно все допил. ...Разве это не напоминает откорм свиньи? Кроме того, Юй Чжицзюэ явно помешан на чистоте, с чего вдруг он с такой легкостью допил чужой суп? А пока Лин Ся недоумевал про себя, молодой человек окинул юношу внимательным взглядом и провел тонкой и красивой рукой по его животу. Скользящими движениями вверх и вниз поглаживая его ребра, он оценивающе заметил: «Ты сейчас слишком худой». И снова это ощущение, будто с ним делают нечто непристойное… Щекотка от прикосновений заставила мышцы Лин Ся непроизвольно сократиться, когда он совершенно по-детски буркнул себе под нос: «Угу». Честно говоря, в настоящий момент он понятия не имел, как ему следует общаться с Юй Чжицзюэ. Мало того, что они вновь были разлучены в течение долгих пяти лет, теперь они уже не просто братья. К тому же, юноша не имел за душой опыта близких отношений даже с женщинами, что уж говорить о мужчинах. А те знания, которые у него все же имеются – в данном случае не сгодятся. Вскоре кто-то принес туалетные принадлежности и даже резной камерный таз. Без малейших колебаний Юй Чжицзюэ снял штаны с Лин Ся, чем настолько ошеломил последнего, что тот чуть на месте не обмочился. Разве подобные вещи не слишком смущают? Кроме того, он не прикован к постели – как бы то ни было, юноша уже может немного шевелить руками. Но Юй Чжицзюэ это не волновало: он поднял Лин Ся и подтащил к нему таз. На мгновение потеряв дар речи, изумленный юноша воскликнул: «Я не смогу ничего сделать, пока ты смотришь. Выйди…». Когда молодой человек наконец оставил его одного, Лин Ся не смел взглянуть ему вслед. Убравшись, Юй Чжицзюэ быстро снял с юноши верхнюю рубашку, слегка отодвинул балдахин и пронес Лин Ся внутрь, аккуратно и естественно уложив его на кровать. Теперь они находились вдвоем в довольно тесном пространстве, причем в позе, характерной больше для мужа и жены… Внезапно юноша с изумлением подумал: уж не собирается ли Юй Чжицзюэ заботиться так о нем постоянно, изо дня в день? Подняв голову, он увидел красивый подбородок молодого человека: «А’Цзюэ, сейчас ты...». У Юй Чжицзюэ ёкнуло сердце. Он погладил Лин Ся по затылку, внимательно изучая выражение на его лице: «Да. Я - глава секты Цянь Кунь». А после - опустил голову, коснувшись волос Лин Ся и ощутив идущий от них легкий аромат свежих трав вперемешку с едва уловимым запахом серы. Его до сих пор не покидало чувство, что все происходящее нереально. Когда Юй Чжицзюэ пришел в себя, Мин Цзэ заявил, что человека-панацею убили люди с Пика Святой Девы. Мальчик безэмоционально обнял неподвижное тело Лин Ся. Он не помнил, сколько времени так провел. Единственное, что отпечаталось в его памяти – отчаянное желание уничтожить весь этот мир и отправить всех на тот свет. Находясь как в тумане, он, кажется, вновь обрел ту неописуемую силу. До него доносилось множество людских голосов, что-то кричащих в панике и агонии. А затем кто-то приблизился к черному пламени, сказав, что человек-панацея не мертв, и его еще можно спасти. В конце концов Юй Чжицзюэ успокоился, но даже если Лин Ся казался живым, он так и не просыпался. Он испробовал все возможные методы, и в итоге бросился к тысячелетнему ледяному дворцу в заснеженных горах, где собрал тысячелетнюю духовную траву и высадил ее на устье источника позади королевского дворца Яо*… [П/п: иное название дворца Юй Тяньсина] Но Лин Ся так и не проснулся. День за днем… Год за годом… Но теперь он наконец не спит! И пообещал быть с ним! Вот только… На пути к власти его руки оказались по локоть в крови, и он стал заклятым врагом так называемых канонических сект. Его не волнует такой расклад, но этот человек слишком мягок. Сможет ли он принять подобное? Но если Лин Ся вновь его отвергнет… Нет, чего бы это ему не стоило, он никогда не позволит юноше снова уйти! Цвет лица Лин Ся совсем не изменился: поскольку юноша решил остаться вместе с Юй Чжицзюэ, естественно, он должен считаться с его положением. Секта Цянь Кунь – это, главным образом, земля совершенствующихся, практикующих темные искусства. В тот день, когда Юй Чжицзюэ исполнится двадцать лет, состоится грандиозная церемония, и он формально станет почетным Владыкой демонов, власть которого распространится на тридцать шесть островов и семьдесят две фракции. Однако, раз Лин Ся теперь здесь, он никогда не допустит, чтобы Юй Чжицзюэ пошел по этому трагическому пути. Юноша кивнул головой с полуулыбкой на устах: «О, тогда, должно быть, обычно ты очень занят?». Когда Юй Чжицзюэ убедился в том, что тот не разозлился и не усомнился в нем, в глубине своей души он невольно удивился, а вслух мягко прошептал: «Да, но тебе не стоит об этом волноваться. Я со всем справлюсь». Лин Ся слегка кивнул, закрыл глаза и произнес: «Конечно, я знаю, что ты сможешь». В таком распорядке незаметно пролетело полмесяца. Юноша не знал, насколько эффективен его ежедневный рацион или из чего приготовлен суп, которым он питался. Однако, теперь Лин Ся наконец мог двигаться без труда, да и его лицо выглядело уже боль-менее прилично. Только вот его повседневная жизнь и даже еда - все находилось под тщательным контролем Юй Чжицзюэ. Из-за этого юноша не мог избавиться от ощущения, что от его образа старшего брата остался один пустой звук. Каждый раз, убедившись, что Лин Ся заснул, Юй Чжицзюэ уходил по своим делам: его ждали официальные обязанности, а также практика совершенствования. Юноша чувствовал себя виноватым за то, что этим важным вопросам теперь уделялось совсем мало времени, и всегда просил молодого человека лишний раз о нем не волноваться. Хотя он пока еще не мог управлять своей духовной силой, ему не хотелось обременять Юй Чжицзюэ. Тем не менее, эти его просьбы мало что значили для великого злодея: он по-прежнему продолжал поступать так, как считал нужным. И изо дня в день холил и лелеял юношу, будто тот вовсе не человек из плоти и крови, а хрупкий стеклянный бокал, и постоянно огораживал его от любых возможных трудностей. Часто Юй Чжицзюэ долго и пристально смотрел на Лин Ся, иногда нежно касаясь его лица или глаз, словно желая в чем-то убедиться. Понимая, что молодой человек до сих пор не может поверить в реальность происходящего, юноша чувствовал себя еще более виноватым перед ним, поэтому он просто терпеливо и снисходительно принимал подобные ласки. Но кое-что его все-таки беспокоило. За исключением случая на горячем источнике, с тех пор, как он вновь переместился, ничего больше не происходило. Они просто каждый день ели вместе и засыпали в объятиях друг друга. Юй Чжицзюэ лишь крепко держал его в своих руках и нежно целовал до тех пор, пока Лин Ся не засыпал. И ничего более. Даже если они снова купались в источнике ради лечения или чтобы помыться, молодой человек не позволял себе никаких вольностей. В результате ​​Лин Ся с каждым днем все сильнее нервничал и забывался только, погружаясь в глубокий сон. Хоть такое положение дел и позволило ему вздохнуть с облегчением, все же юноша чувствовал себя немного подавленным... Юй Чжицзюэ потерял к нему интерес? А ведь по сюжету романа злодей так навсегда и остался одиноким… Может быть, его тяга к чистоте перебивает романтическую любовь к Лин Ся? Стоило юноше об этом подумать, как он тут же покраснел. Тем же вечером Юй Чжицзюэ как обычно обнимал его перед сном. Лежа очень близко друг к другу, юноша ощутил рельефность его твердых мышц. Это напомнило ему о маленьких тонких и худых конечностях малыша-злодея, и Лин Ся невольно потянулся к талии Юй Чжицзюэ. С любопытством исследуя ее рукой, даже если их разделяла очень тонкая и мягкая спальная одежда, он все равно чувствовал невероятно приятную на ощупь, чрезвычайно эластичную и прочную кожу. Юй Чжицзюэ быстро схватил его за руку и прошептал глубоким голосом: «Что ты делаешь?». Заяви он, что не восхищен и не завидует всей душой, - откровенно бы солгал. Лин Ся поднял голову и с улыбкой ответил: «А’Цзюэ действительно вырос». Говоря, он встретился взглядом с парой пристально смотрящих на него прекрасных и безукоризненных миндалевидных глаз. Воротник белой спальной рубашки Юй Чжицзюэ слегка распахнулся, обнажив его шею, соблазнительные ключицы и немного грудных мышц, а его шелковистые волосы в беспорядке ниспадали на подушку. У Лин Ся внезапно перехватило дыхание. «Вполне естественно, что я вырос», – Юй Чжицзюэ отпустил его руку и стремительно притянул юношу поближе к себе, – «Тебе уже пора спать – так быстрее поправишься». Лин Ся потерял дар речи. Ему еще никогда не было так скучно: если он не ест, то он спит. И так изо дня в день. В прошлом человек в маске передал ему изысканную цепь, скрывающую целое пространство. В настоящее время она хранилась у Юй Чжицзюэ, и на ее использовании лежал строгий запрет со словами: ‘так как духовная энергия твоего тела истощена и ослаблена, тебе нельзя пока что совершенствовать инструменты’. На самом деле Лин Ся совсем не хотелось спать, а длительное пребывание в одной и той же позе немного утомляло. При этом рука Юй Чжицзюэ все время лежала на его талии. Юноша осторожно перевернулся несколько раз, пытаясь не разбудить молодого человека. Юй Чжицзюэ не удержался и тихо спросил: «Не можешь уснуть?». Удивившись, Лин Ся произнес извиняющимся тоном: «Я тебя разбудил?». «Нет», - Юй Чжицзюэ перевернул его и прижал к себе. Раздавшийся совсем рядом великолепный сексуальный голос нес в себе волны искушения: «Ты снова прикоснулся к этому месту. Я не знаю, что делать». Что!? Лин Ся прикрыл глаза, когда легкий поцелуй Юй Чжицзюэ опустился на его губы. Молодой человек быстро отстранился, но по-прежнему держал юношу в своих руках. Только на этот раз объятия стали намного крепче. Казалось, тем самым Юй Чжицзюэ пытался помешать ему двигаться. Горячая кровь мгновенно хлынула к лицу Лин Ся. Заикаясь, он невольно пробормотал: «Т-ты, этого хочешь? Уже столько дней ничего не было…». Не успел он договорить, как рука на его талии внезапно сильнее прижала его к телу другого. Казалось, температура Юй Чжицзюэ мгновенно подскочила. «Хочу. И хотел каждый день... Но ты еще не полностью поправился». Раздавшийся в темноте голос прозвучал слишком эротично: сердцебиение Лин Ся непроизвольно ускорилось, а его лицо нагрелось. Это из-за Юй Чжицзюэ? Молодой человек слегка наклонил голову и внезапно мягко укусил мочку уха Лин Ся: «Я хочу целовать тебя каждый день. Хочу полностью тебя поглотить…». От прикосновения влажного тепла к чувствительной мочке уха по телу Лин Ся пробежала неудержимая дрожь. А сказанные Юй Чжицзюэ откровенные и прямолинейные слова вызвали смущение и сладостное томление: юноше тоже стало жарко. Черт! Где этот ребенок научился так флиртовать? Да разве кто-нибудь сможет перед ним устоять? Он тут же поднял руку, желая отодвинуть от себя Юй Чжицзюэ, но тот воспользовался возможностью и поцеловал его пальцы. Ощущение от легких и влажных скользящих движений языка, словно электрический разряд, моментально передалось в мозг Лин Ся. Юноша оказался застигнут врасплох. Сопротивляясь, он с трудом произнес: «Понятно. В таком случае мне, вероятно, следует отдохнуть. Думаю, будет лучше подождать моего восстановления». «...» - от этих слов Юй Чжицзюэ помрачнел на глазах. Он быстро схватил руку Лин Ся и медленно опустил ее под одеяло. Удерживая ее там, молодой человек хриплым голосом прошептал: «Он уже встал. Ты должен взять на себя ответственность». Нечто твердое и горячее под его рукой казалось даже большим, чем в его воспоминаниях. И оно слегка пульсировало в ладони. Лин Ся вздрогнул, когда его кожи коснулся практически обжигающий жар. Юноша инстинктивно хотел отдёрнуть руку. Но Юй Чжицзюэ не отпустил ее. Вместо этого он начал двигаться, одновременно целуя лицо и шею Лин Ся. К тому времени, когда рука юноши почти онемела, молодой человек наконец кончил, невероятно сексуальным голосом издав негромкий задыхающийся стон. Лин Ся бездумно взглянул на Юй Чжицзюэ: невыразимо прекрасные слегка сощуренные глаза, приоткрытые влажные губы… У юноши чуть сердце не выпрыгнуло из груди. «Давай сделаем это», - молодой человек вытер его руку, поцеловал в губы и небрежно откинул свои волосы за спину. При этом в его тоне сквозило едва различимое чувство неудовлетворенности: «Как только ты поправишься, давай дойдем до конца». Что?! Вся кожа шокированного Лин Ся мгновенно покрылась мурашками, а жар, кипящий в его теле, быстро угас. Твою мать, что значит ‘дойти до конца’? Неужели... Ты намереваешься откормить меня, а потом съесть, как кролика?