Ruvers
RV
vk.com
image

Не знала, что генерал — женщина

Это был обычный сливовый дождь [1], бесконечный туман покрывал город, а дождь, тарабанящий по крышам, казалось, никогда не кончится. Кап-кап-кап... Никого скука не обошла стороной. Жун Цзяхуэй слушала мягкий шум дождя, сидя в шатающейся повозке, и прихорашивалась. Девушка направлялась к городским воротам, где ей предстояло встретить важную персону, генерала Чжунли Ло, который торжественно возвращался домой. Чжунли Ло жил в семье Жун Цзяхуэй уже больше десяти лет. Отец и мать девушки всегда почитали его, как собственного сына, и Чжунли Ло был ей старшим братом. И когда он вернулся, как младшая сестра могла не поехать и не поприветствовать его? На самом же деле, едва ли эти двое когда-либо толком общались. Друг для друга они были незнакомцами. В конце концов, ей не хотелось иметь дел с сиротой, который прибился к их дому в поисках убежища. Тогда Жун Цзяхуэй не отличалась добрым нравом, она была слишком юна и бесчувственна. А Чжунли Ло не только жил у нее, но ел и пользовался всеми удобствами. Еще хуже было то, что он всегда вел себя довольно холодно, как вообще кому-нибудь хотелось заботиться о нем? Слуги недолюбливали юношу и часто сплетничали за его спиной. Если бы Жун Цзяхуэй не жалела его из-за того, что он не имел матери и отца, то давно бы сорвалась. А Чжунли Ло, будучи далеко не глупым, знал, что сестра ненавидит его, и поэтому между ними всегда зияла пропасть. Сколькими словами они обмолвились за все время, что жили вместе? Десятью? Когда юноша покинул дом, девушка успокоилась, ведь теперь ей не приходилось волноваться о том, что они случайно столкнуться где-нибудь в коридоре. Кто же знал, что судьба перевернет все с ног на голову? В итоге Чжунли Ло не пошел сдавать государственный экзамен, а записался в армию, где неожиданно быстро поднялся по служебной лестнице. И потому теперь Жун Цзяхуэй чувствовала досаду, ведь будь она чуть добрее, то у нее был бы очень влиятельный родственник, а вместе с этим и множество привилегий. Девушка вздохнула, держа палочки для еды. Она ждала, когда Бай Лу, сидящая в стороне, закончит резать арбуз, но в то же время Жун Цзяхуэй чувствовала, как жара удушает еще сильнее. Юная госпожа не могла не пожаловаться: — Ах, как же бесит! Почему он не мог вернуться в менее жаркий и дождливый день? Бай Лу знала, что девушка терпеть не может жаркую погоду, не смогла удержаться от тихого смешка и легкой улыбки: — Госпожа, следите за тем, что говорите. Генерал Чжунли Ло блестящий полководец, у него множество военных достижений. И он очередной раз вернулся с победой, Его Величество император намерен даровать ему графство Динъюань, а также титул хоу [2]. — Разве это важно? — категорично возразила Жун Цзяхуэй. — Ну, и что, что он хоу? Мой отец тоже хоу, и что в нем такого замечательного? И коли он такой способный, то пусть станет гогуном [3] этой страны. Говоря это, она почувствовала, как воздух в легких начал заканчиваться, а голос слабеть. Но как могло быть иначе? Все-таки титул ее отцу достался от его деда, он передавался дважды. Уровень титула опускался каждое новое поколение, пока не исчезал вовсе. Если отец Жун Цзяхуэй проявит себя, то он сможет передать свой титул следующему поколению. Однако он в основном ничего не делал, у него не было обязанностей, а потому он целыми днями сидел дома и бездельничал. Как этот человек мог тягаться с теми, кто действительно трудится и работает? Но Чжунли Ло был еще так молод! Когда ее прадед получил хоу, он был в два раза старше Чжунли Ло. Он действительно был талантлив, в прошлом Жун Цзяхуэй не замечала его, но теперь отрицать его способностей она не могла... Жун Цзяхуэй с трудом проглотила кусочек арбуза, сердце девушка сжалось. Возможно, эти ломтики были слишком большими, и, естественно, виновата в этом была Бай Лу. Жун Цзяхуэй со скукой подняла голову и прислушалась к шуму дождя. Неожиданно девушка вспомнила об одном деле и снова обратилась к Бай Лу: — Кажется, я припоминаю, что этот... новоиспеченный хоу старше меня на три года, и ему уже двадцать семь, однако он еще не женат. Разве ему уже не нужно искать воспитанную жену? — Это тоже стоит отметить. Маркиз Динъюаня одержал великую победу и вернулся живым, кажется, Его Величество император хочет подарить ему жену. — Сяо Вэньянь из Наньпина? — Да. Жун Цзяхуэй несколько погрустнела. Кто же это еще мог быть, кроме Сяо Вэньянь? Юная госпожа уже спрашивала это у Бай Лу и знала, что у императора было три дочери: одна замужем за ее младшим братом, вторая помолвлена, оставалась только Сяо Вэньянь. Сяо Вэньянь, как и жена младшего брата Жун Цзяхуэй, была кроткой и послушной. И на деле между ней и Сяо Вэньянь разницы не было. Жун Цзяхуэй всегда полагалась на статус своего отца, получала то, что хотела и держалась довольно высокомерно. И это злило других девушек из столицы. Жун Цзяхуэй предпочитала последнее время оставаться дома, чтобы над ней не издевались. Это оказалось очень удобным для Сяо Вэньянь. Удобно, очень удобно. Поскольку в прошлом Жун Цзяхуэй вела себя довольно высокомерно, то намеренно не интересовалась Чжунли Ло, но имела о нем некоторое представление. Чжунли Ло был довольно неплох, чист и честен, а также не слишком молод и не слишком стар. Внешне он, как помнила девушка, был довольно хорош. Но вот теперь он собирался жениться на женщине, которую Жун Цзяхуэй ненавидела больше всего. Думая об этом, она не могла не чувствовать горечь у себя во рту. Когда Жун Цзяхуэй подумала б ток, как Сяо Вэньянь удовлетворенно закатывает глаза, в груди тут же заболело. Почему во всей столице, полной молодых девушек, женой Чжунли Ло должна была стать ненавистная Сяо Вэньянь? — Ей очень повезло, — пробормотала девушка, решительно вонзив нож в кусок арбуза. Вот именно, повезло. В то время, как эта посредственность из округа Наньпин выйдет замуж в двадцать два года, Жун Цзяхуэй знала, что теперь над ней сейчас насмехается вся столица! Все-таки это она постоянно обижала других, многим она казалась неприятной настолько, что хотелось ее хотелось ударить, стоило только увидеть ее. И раз они знали, что не могут причинить ей боль физическую, они решили разрывать ее на части с помощью слов. Но все это было так далеко от нее, ведь она не имела к этому никакого отношения. Жун Цзяхуэй была такой всю свою жизнь, всегда использовала положение своей семьи, чтобы получать то, что ей хотелось. Однако она никогда не ценила своей семьи. Но что изменится, если она внезапно начнет ее ценить? Кто вообще заставил ее выйти замуж так рано? Из-за ужасной бездарности своего отца, девушку отдали семье Лю, дабы он получал льготы. Жун Цзяхуэй проливала бесчисленные слезы, сожалея о том, что у нее был такой никчемный отец. Когда она была еще в утробе матери, он отправился на банкет, устроенный министром Лю. Там он напился и стал еще большим идиотом. В это время он увидел старшего сына семьи Лю, симпатичного и милого мальчишку по имени Лю Цяньчэнь. «Если моя жена родит дочь, — глупо бормотал он себе под нос, — было бы здорово, если бы она вышла за него замуж.» Отец Жун Цзяхуэй имел хорошую репутацию в обществе. И обе семьи идеально подходили друг другу. Лю были хорошо воспитаны, ребенок был весьма неплох, да лучше и быть не могло. Поэтому в конце концов отец назначил помолвку. К несчастью, когда ей было шестнадцать, и она еще не насытилась влюбленностями в сыновей дворянских семей в столице, как ее посадили в паланкин и повезли в семью Лю. Все было бы замечательно, если бы Лю Цяньчэнь был хорошим мужем. Но, к несчастью для Жун Цзяхуэй, он, выглядящий скромным, нежным, как нефрит, джентльменом, оказался настоящим плейбоем. Все, кто посещал кварталы красных фонарей, знали старшего сына Лю. Если он куда-то уходил вечером, то найти его всегда можно было в публичном доме. Раньше девушка об этом ничего не знала, она свято верила в то, что вышла за редкого и красивого человека. Она по-прежнему считала, что прекрасно подходит ему. Узнала об этом уже после замужества, когда Лю Цяньчэнь уложил ее спать в кабинете! Для нее это было равносильно пощечине, и она совершенно не выигрывала от этого. Ее никчемный отец сделал ее соломенной вдовой [4]. Весь день ее муж предавался разврату с проститутками, в то время как она жила в доме Лю. Ее репутация была настолько уничтожена, что она не осмеливалась выйти из дома, потому что знала, что все в столице считают ее посмешищем. Несмотря на это, все было в порядке, так это было важно. Жун Цзяхуэй могла вытерпеть все, что угодно. Она могла. Но ее чуть не вырвало кровью, когда этот ублюдок стал флиртовать с ее служанкой Цю Фэнь, которую она знала уже очень давно. С этого момента в ее доме появилась новая наложница Цю. Что за сука. Эта парочка изменщиков, думая о них, Жун Цзяхуэй чувствовала обиду, ей хотелось плакать. На самом деле, девушке было плевать на недостатки Лю Цяньчэня, но она не могла жить в одном доме с этой вероломной рабыней. Особенно когда ее супруг предпочитал проводить ночи с ней, а не с собственной женой. И чем больше Жун Цзяхуэй думала об этом, тем больше волновалась. Она взяла свой веер, расшитый Цзяннань [5], и равнодушно обмахнулась им. У нее дома это дело давно было закрыто. Она жила здесь уже восемь лет, но дни все еще длились бесконечно долго. В любом случае, она была довольна ситуацией, ведь уже много лет назад она лишилась возможности что-либо изменить. Подумав об этом, она снова наколола на вилочку кусочек арбуза и положила его в рот. Когда девушка уже собралась прожевать его, тележка качнулась, наткнувшись на что-то, и Жун Цзяхуэй почувствовала, как у нее сжалось горло. Кха-кха-кха! Этот чертов арбуз! Кажется, я задыхаюсь, помогите! Жух Цзяхуэй схватилась за горло от боли и упала на мягкое одеяло. Наблюдавшая за задыхающейся Жун Цзяхуэй Бай Лу невольно побледнела и выронила серебряную тарелку, кусочки арбуза тут же рассыпались по полу. — Госпожа, с вами все в порядке?! Вы задыхаетесь? Говорите! Вы должны выплюнуть его немедленно! — кричала Бай Лу, хлопая свою госпожу по спине, тем самым пытаясь заставить ее выплюнуть кусочек тыквы. Жун Цзяхуэй задыхалась, она потерла шею. Ее лицо исказилось и побагровело, а в горле застрял кусок арбуза. Она не могла ни проглотить его, ни выплюнуть. Бай Лу, которая смотрела на нее и плакала, торопливо крикнула: — Извозчик, возвращайся! Госпожа, она... ей плохо! Когда-то живое лицо Жун Цзяхуэй полностью изменилось, оно то зеленело, то синело, а лоб покрылся испариной. Ее круглые глаза широко раскрылись, и она увидела, что Бай Лу взволнованно что-то кричит, но картина вскоре перестала быть различимой. Она убрала руки от горла и попыталась схватить служанку за рукав. Когда ей это удалось, она открыла рот, чтобы сказать что-то, но прежде, чем девушка успела выдавить из себя хоть звук, в ее глазах потемнело. Умереть из-за кусочка арбуза. Должно быть, она уникум среди уникумов. *** Автор вещает: Ах, все плюются от характера героини. Я понимаю, что она не кажется очаровашкой после восьми лет пренебрежительного отношения, и по моим собственным подсчетам имеет кучу недостатков. Но я люблю ее и стараюсь баловать. Мне не нравятся ее мысли и слова, но, полагаю, говорить о том, что в этом и суть, мне не стоит. Я, вероятнее всего, ничего не изменю, когда закончу, чмок. (Остальная часть посвящена другой новелле автора «Другое сердцебиение» (Different Way a Heart Beats, 别样心动). *** [1] Сливовый дождь или восточно-азиатский сезон дождей вызван осадками вдоль постоянного стационарного фронта, известный как фронт Мэю действующего почти два месяца в конце весны и начале лета между востоком России, Китаем, Корей, Китайской республикой и Японией. Называется сливовым, так как его период приходится на то время, как отцветает слива и начинают формироваться плоды. [2] Хоу (侯)- наследственный титул знати в древнем Китае, второго из пяти высших классов. С династии Хань право наследования титула было отменено. Приблизительно соответствует европейскому титулу «маркиз». [3] Гогун — третий из 9-ти почётных феодальных титулов. VI—XVII вв. н.э. [4] Соломенная вдова (守活寡) — вдовствовать при живом муже. [5] Цзяннань — заречье, правобережье реки Янцзы/ местность, богатая водоёмами в Цзяннань.