Ruvers
RV
vk.com
image

Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Два брата

Не прошло и месяца с тех пор, как Чэн Цяня посвятили в клан Фуяо, а самый переломный момент в его жизни уже наступил — он, будучи учеником ласки, вместе с самовлюбленным, чересчур самонадеянным неженкой первым старшим братом, а также коварным и хитрым вторым старшим братом, собрались спасать своего четвертого младшего брата, которого, возможно, уже сожрали до костей. А что будет, если Цзыпэн чжэньжэнь откажется освободить его? И что, если их четвертого старшего брата уже подадут на чьей-нибудь тарелке, когда они прибудут? Чэн Цянь уставился на талисман, зажатый в ладони. Мастер бросил его им сразу же после того, как закончил создание, ни слова не сказав о том, для чего он и как используется. Но первый старший брат просто принял амулет и ушел, не спрашивая. Неужели он уже знал ответ? Чэн Цянь сомневался, что первый старший брат действительно разбирался в чем-то, кроме благовоний. Приготовившись услышать очередную немыслимую насмешку Янь Чжэнмина, он скромно спросил: — Старший брат, ты знаешь, зачем нужен этот талисман? — Для призыва молний, — ответил Янь Чжэнмин, не задумываясь. Получив настолько прямой ответ, Чэн Цянь выдохнул с облегчением. Первый старший брат выглядел очень самоуверенно, потому, должно быть, так оно и было; он умел чувствовать энергию и, в конце концов, систематически изучал заклинания. К сожалению, если бы Чэн Цянь знал, каким тщеславным его первый старший брат являлся на самом деле, он бы не ощутил облегчения столь рано — правда заключалась в том, что Янь Чжэнмин, лишь мельком бросив взгляд на талисман, подумал, что тот был примерно похож на призыв молний. Чэн Цяню же он ответил с полной уверенностью. Янь Чжэнмин обладал слишком малым запасом терпения, чтобы регулярно сидеть и изучать скучные заклинания. Он поверхностно запоминал лишь грубые формы знакомых талисманов, и то лишь для того, чтобы ответить учителю на экзамене. Он понятия не имел, что значит «ничтожное несоответствие может привести к огромной ошибке» в данном искусстве. Вскоре они добрались до подножия горы. За исключением Чэн Цяня, оба его брата прекрасно знали дорогу. Сквозь щели между камнями отвесной скалы они увидели глубокую пропасть и услышали, как поднимается зловещий ветер. Чэн Цянь не удержался и посмотрел вниз, из-за чего его сердце затрепетало в страхе. Там было слишком глубоко и высоко. Он никогда еще не видел ничего настолько опасного, и лицо его стремительно побелело. Но стоило ему немного перевести дух, захватывающая бездна под ногами каким-то неведомым образом привлекла его. Сдерживая тошноту, Чэн Цянь тяжело сглотнул, вытянул шею и еще раз осторожно посмотрел вниз. Возможно, из-за того, что обычно он был слишком правильным и послушным, Чэн Цянь впервые обнаружил, какой очаровательной может быть близость бездны. — На что ты смотришь? Хочешь разбиться в лепешку? — увидев, что Чэн Цянь уже опасно накренился вперед, Янь Чжэнмин сжал его плечо и решительно потянул назад. Он всегда задавался вопросом, почему все дети имели склонность играть в кости со смертью. Он просто не мог не вспомнить, что сам в том же возрасте вел себя прилично и никогда не игрался. Возможно, оба ребенка, притащенные учителем на этот раз, были ненормальными? Конечно же, «утонченный» молодой господин Янь никогда не грубил, он даже не мог пошевелиться, чтобы пойти на утренние занятия, предпочитая, чтобы его вместо этого просто перенесли, куда надо. Не существовало ни одной достаточно привлекательной вещи, способной его заинтересовать. Тем временем они услышали шум воды. Янь Чжэнмин, с выражением необъяснимой ненависти на лице, стряхнул грязь со своих сапог на большой камень, словно она была величайшим святотатством в мире. Затем он обернулся, уставился на Ли Юня. — Мы почти на месте. Сюда. Молодой господин Янь был избалован до такой степени, что стал неуправляемым. Он никогда не скрывал эмоции, очень явно демонстрируя их на своем лице. Чэн Цянь почувствовал злобу, отвращение и презрение, исходящие от взгляда первого старшего брата, как если бы тот сказал: «Разве не ты умер бы, чтобы узнать, как выглядит пещера? Теперь твое желание исполнилось. Запомни все хорошенько». Лицо Ли Юня стало белым, как мел. Увидев это, Чэн Цянь начал думать, что он, такой маленький и незначительный, должен сделать, чтобы потушить пожар, если его старшие братья вдруг ввяжутся в драку. Однако Ли Юнь, неожиданно, остался нем, как рыба. Он охотно принял то, что к нему относились, будто к половой тряпке, словно количество сарказма, звучавшего в голосе Янь Чжэнмина, могло улучшить его самочувствие. Янь Чжэнмин бросил на него еще один свирепый взгляд, подвел братьев к пруду на вершине холма и остановился рядом. — Вы оба умеете плавать? — спросил он, но прежде, чем они успели ответить, внезапно сказал самому себе. — Хотя без разницы, если не умеете. Задержите дыхание и держитесь рядом со мной. Не болтайтесь без толку, когда окажетесь в воде. Закончив говорить, Янь Чжэнмин схватил Чэн Цяня за запястье с таким выражением отвращения и нежелания на лице, будто его заставили прикоснуться к собачьему дерьму. Чэн Цянь никогда не касался руки, о которой заботились тщательнее, чем о ком-либо другом — даже лучше, чем о служанке, расчесывающей волосы первого старшего брата. На тех местах, какими Янь Чжэнмин держал меч или кисточку для письма, было всего несколько незаметных, не очень толстых мозолей, и сразу становилось понятно, что он не отличался трудолюбием от слова совсем. Кроме того, на его руках не было и половины заусениц — что уж говорить о чем-то другом. Однако вскоре эта красивая белоснежная ладонь утащила Чэн Цяня под воду. Вода оказалась ледяной, и Чэн Цянь едва не задохнулся. Их прыжок поднял пену и множество пузырей, затруднивших поиск нужного направления. Янь Чжэнмин потащил Чэн Цяня за собой вперед. Вскоре они наткнулись на огромный камень. Янь Чжэнмин потянул за рукав Чэн Цяня, использовав его вместо тряпки, чтобы вытереть мох и водоросли со скалы, и их взглядам открылась маленькая фигурка Большой Медведицы. Янь Чжэнмин ощупал камень вокруг ковша, затем куда-то нажал большим пальцем. Знающим астрономию и умеющим читать гороскопы было бы понятно, что местом, куда надавил Янь Чжэнмин, была Дубхе — вторая по яркости звезда в созвездии Большой Медведицы. Внезапно каменные ворота с грохотом открылись. Чэн Цяня почти унесло бурлящим потоком. Он вцепился в камень руками и ногами, и изо всех сил рванулся вперед. Но вскоре Чэн Цянь с удивлением обнаружил, что стоит на земле. За каменными воротами находился узкий проход. Минуя толщу воды, он уходил глубоко в землю. Вода казалась отрезанной чем-то невидимым и неосязаемым, что делало проход похожим на прозрачную трубу, торчащую под озерной гладью. Капли стекали по телу Чэн Цяня, сливаясь вместе; что-то удерживало брызги снаружи, не давая им выплеснуться. Под ногами у них, вглубь долины, тянулись ступени, по которым одновременно мог пройти только один человек. Янь Чжэнмин сжал в руке свой ослепительно-яркий меч. Очевидно, он не хотел никого раздражать, потому держал меч в ножнах, но наготове. Лестница казалась бесконечной. Стоило им спуститься ниже, как стало невыносимо холодно и темно. Ли Юнь, молчавший всю дорогу, не смог больше сдерживать себя и спросил: — Он… Как же младший брат попал сюда? Не думаю, что у него хватило смелости в одиночку зайти так далеко. Эти вопросы терзали и Чэн Цяня тоже. Насколько ему было известно, этот неудачник боялся даже собак, у него определенно не нашлось бы такого доблестного исследовательского духа, даже ради умения чувствовать энергию. — Чушь. Вечером первого и пятнадцатого дней тысячи монстров стремятся на поклон к луне, и каменные ворота широко распахиваются. Тогда долина определенно выглядит не так, как сейчас, — снисходительно сказал первый старший брат. — Подумай дважды, прежде чем произносить глупости. Его слова, будто пощечины, заставили обоих младших братьев замолчать. Внезапно Янь Чжэнмин замер, застав Чэн Цяня врасплох. Тот в мгновение ока врезался в его спину. Чэн Цянь едва доставал до груди Янь Чжэнмина. Потому Янь Чжэнмин протянул руку и без особых усилий остановил его. Аромат орхидей от тела первого старшего брата, был такой сильный, что даже холодная вода не смогла его смыть, вызвал у, едва не задохнувшегося Чэн Цяня, желание чихнуть. Потом он услышал треск. Посмотрев вниз, Чэн Цянь обнаружил, что первый старший брат разорвал его вымазанный в грязи рукав. Янь Чжэнмин сказал с праведным отвращением в голосе: — Почему ты до сих пор это носишь? Разве оно недостаточно грязное? Как будто это не он запачкал рукав Чэн Цяня! Насильно сделанный «обрезанным рукавом», Чэн Цянь внезапно почувствовал, что его первый старший брат вовсе не похож на молодую девушку — если бы такая дерзкая девушка действительно существовала на свете, ее бы ни в коем случае нельзя было выдавать замуж. Каменные ступени закончились, прежде чем братья успели это заметить. Прямо перед ними оказался вход в пещеру, высотой с двух взрослых мужчин. Дверь, что должна была быть наглухо заперта, на деле оказалась широко распахнута, открывая жуткий вид на темный угол внутри. — Странно, — выдохнул Янь Чжэнмин. — Цзыпэн чжэньжэнь не закрыла дверь? Люди и чудовища были абсолютно разными. Янь Чжэнмин лично ненавидел всех этих волосатых и пернатых тварей; он не думал, что человеческое существо без перьев примут здесь с распростертыми объятьями. Пещера изначально создавалась не самым уютным местом, а сегодняшние аномалии беспокоили даже, обычно невнимательного, Янь Чжэнмина. Секунду поколебавшись, Янь Чжэнмин сделал шаг внутрь, и тут же сладковатый запах ударил ему в лицо. Своим острым обонянием он почувствовал слабый намек на кровь. На каменной стене было выгравировано перо, но прямо сейчас отпечаток казался очень размытым и тусклым, а хвост почти невидимым. Даже без всякого здравого смысла легко напрашивался вывод, что владелец этого отпечатка сейчас не в лучшей форме. Однако проблема заключалась в том… приближался ли конец ее предопределенной жизни или она просто была серьезно ранена? Цзыпэн чжэньжэнь была чудовищем с огромными магическими силами и с опытом самосовершенствования более чем в восемьсот лет. В обычное время никто не смог бы проникнуть внутрь так легко, не потревожив ее бдительность. Чтобы не рисковать, Янь Чжэнмин замолчал. Он обернулся и показал жест «Тише!» своим надоедливым младшим братьям. Затем Янь Чжэнмин крадущейся походкой подошел к еще одной внутренней двери и осторожно повернул ручку. На полпути он остановился, словно что-то неожиданно пришло ему в голову, а затем сердито зашипел на Ли Юня и Чэн Цяня: — Оставайтесь там! Разве вы не видите, что я делаю, или хотите встать здесь и послужить живой мишенью?! Чэн Цянь и Ли Юнь немедленно попятились в сторону. Янь Чжэнмин несколько раз подергал ручку, пока она, наконец, не поддалась. Раздался писк. Каменные ворота издали звук, настолько жуткий, что у Чэн Цяня по всему телу пробежали мурашки. Сильный запах крови заполнил его сознание, и вскоре Чэн Цянь услышал зловещий вой ветра. Но прежде, чем он успел предупредить старшего брата, краем глаза он уловил отблеск. Это был меч Янь Чжэнмина, настоящий, острый меч, который сверкал так ярко, что почти горел. Поток сырого воздуха потянулся к нему, кружась и вращаясь в тесной пещере. К сожалению, ничтожная сила юноши была абсолютно смешна в глазах огромного монстра, он походил на муравья, пытавшегося свернуть гигантское дерево. Прежде чем Янь Чжэнмин успел вытащить оружие, он почувствовал ужасное давление, и часть его ладони, между большим и указательным пальцами, сильно обожгло. Его изнеженные, хорошо сохранившиеся руки никак не могли выдержать такой боли, словно бы их разрывали на части. Он попытался дважды, но, в конце концов, невольно ослабил хватку. Меч с лязгом упал на землю. Янь Чжэнмин отшатнулся на несколько шагов назад, а его рука, державшая оружие, онемела. Трое юношей с удивлением уставились на землю и увидели, что рядом с холодным лезвием лежало перо, подбросившее его в воздух. Ужасающая тишина начала давить на уши с удвоенной силой. Чэн Цянь заметил, каким мертвенно-бледным стало лицо его первого старшего брата. Немного погодя, Янь Чжэнмин отряхнулся и сказал, нахмурившись: — Янь Чжэнмин, ученик клана Фуяо, явился по приказу своего учителя, чтобы поприветствовать Цзыпэн чжэньжэнь.