Ruvers
RV
vk.com
image

Безумный гарем

Нехех и джет (последняя подготовительная и вторая занудно-познавательная)

Реферальная ссылка на главу
<div>Утром сквозь сон Эрке почувствовал, что лежит под ворохом бумаг. Вначале это было даже уютно; потом он приоткрыл один глаз, рассмотрел ближайшие листы и возмущенно мяукнул: кровать оказалась завалена коряво нарисованными карикатурами (видимо, вампиры обиделись и тоже решили воспользоваться совами).<br><br>Превратившись в человека, он раздраженно сбросил на пол «письма», потом подобрал с кровати одно перо от ангелочка — Джеору можно отдать. Потом побрел в ванную, продолжая думать о вчерашнем разговоре. Сны были грустными: сейчас он невольно подумал, как, должно быть, больно и страшно было Эрстейлу, когда его отдали — в отличие от самого Эрке он явно понимал, что ему предстоит. Об этих днях и об их знакомстве с императором хотелось узнать больше: так, как будто тянуло потрогать больное место. Впрочем, ладно, это мысли пока можно было отложить — судя по услышанному, он быстро успокоился. Теперь о насущном.<br><br>«Так вот, об играх. Татуировки — это для него вроде как фантик, который можно уводить из-под моего носа, так? Он был разочарован, что я не продолжил расспросы вчера — он ведь надеялся, что из волшебной татуировки получится самый большой и блестящий фантик?<br><br>Значит, нужно придумать другой фантик, чтобы не так обидно было уступить в этом? Ладно, придумаем. Кстати, интересно, с кем он по вечерам заседает, что спиртное и рюмки прямо под рукой. Хотя это тоже потом — сейчас все же глянем, что там за гормон-окситоцин такой».&nbsp;<br><br>Зачем-то оглядевшись по сторонам, Эрке сверился со своей записью в блокноте и полез в книгу. Брови у него взлетели; покраснев, он хотел ее сразу захлопнуть, потом все же заставил себя продолжить чтение.<br><br>…Потом он некоторое время сидел, задумчиво созерцая прикрепленный к стене рисунок кентавра-оборотня. Ну, «совместная деятельность» — в принципе не так сложно, та же гипотетическая «игра» сойдет, наверно. Жаль, конечно, что самый сильный всплеск получается при той «совместной деятельности», о которой даже думать нельзя, потому что они друзья вообще-то. Второй вариант сильного всплеска тоже был не вариант, потому что счастье материнства Эрстейлу светило очень вряд ли.<br><br>Ладно, значит, игра; правда, за коварный план по ее разработке имело смысл браться уже после бала (а вообще идея, что Эрстейл расположен к играм, была радостной — вот и основа для дружбы).<br><br>А теперь предстоял утренний визит к императору. Мысль об этом была более чем приятной и Эрке невольно улыбнулся — но, едва подойдя к окну, он тут же возмущенно ахнул: на ближайшем дереве красовалось выцарапанная надпись «Сам дурак».&nbsp;<br><br>«Ну все. Вампиры нарвались».<br><br>На улице было тихо и сыро — кажется, недавно прошел легкий дождь. Воздух пах прелой листвой, цветами и еще почему-то благовониями. Под деревьями бегал терьер в желтом дождевике.&nbsp;<br><br>С неудовольствием пробираясь по сырым веткам и уворачиваясь от капель, Эрке спрыгнул на императорский балкон и заглянул в спальню. Там, однако, никого не было — и вообще, судя по заправленной кровати, этой ночью комната пустовала.&nbsp;<br><br>Он в сомнении переступил с лапы на лапу. «А, может, они с Джеором как раз от апокалиптического коня собрались трансляцию делать?»<br><br>Пробежав по веткам, Эрке направился к месту, где была временная конюшня для однокрылика — и, стоило обогнуть угол, как он в самом деле увидел императора. Тот стоял рядом со взнузданным пегасом, поправляя что-то в уздечке.&nbsp;<br><br>Свен явно свое дело знал: пустая глазница животного была прикрыта красивой металлической завитушкой, а на месте отсутствующего крыла блестело сложенное механическое — все эти запчасти идеально сочетались с серебристой сбруей и казалось, что так и было задумано.<br><br>Запах благовоний тут был самым сильным. И император что, в этой наспех сколоченной конюшне спал?<br><br>Спрыгнув с дерева, Эрке почти машинально превратился — трава была мокрой после дождя, да и пегас, конечно, человек хороший, но крутиться в кошачьем виде под его здоровенными копытами всё же боязно. Так, нужно подышать и собраться с духом.<br><br>— Доброе утро. Господин.<br><br>Тот обернулся, чуть сонно улыбаясь.<br><br>— Привет, котик. Покатаемся?<br><br>Это было неожиданно; смущаясь и не вполне понимая, что ему делать, Эрке подошел ближе. Император легко запрыгнул в седло, подхватил его прямо в человеческом виде и усадил перед собой, после чего пегас тронулся вперед. Он шел спокойно и ровно, сидеть оказалось удобно, так что эта поездка получилась гораздо более приятной, чем на ферме.<br><br>Эрке думал, что они только объедут вокруг замка, но император направил пегаса в лес: там оказалась широкая светлая тропинка, как будто специально для них.<br><br>Воздух был свежим и вкусным, птицы громко щебетали, но сейчас это все как будто проходило мимо Эрке — казалось, что в мире существовала только этот человек рядом; грудь, к которой он прижимался спиной, и рука, обнимавшая его поперек тела, ощущались так остро, как будто все нервы в теле тянулись к ним. Он немного повернул голову вбок, чтобы лучше ощущать исходивший от императора запах и пытаясь незаметно подстроиться под его ритм дыхания. В нем хотелось раствориться.<br><br>Разумеется, безоблачная идиллия не могла продолжаться долго: через минуту перед ними с на редкость злодейской рожей показался ангелок, причем на этот раз он был в образе купидончика. Эрке отчаянно покраснел — свои чувства чем-то тайным он не считал, но такая саркастическая демонстрация — это было уж слишком. Через секунду сквозь них пролетела розовая стрела.&nbsp;<br><br>Император усмехнулся:<br><br>— Это в меня.<br><br>Некоторое время Эрке продолжал смущенно смотреть вбок, потом набрался храбрости протянуть руку к руке императора, которой тот держал уздечку — очевидно, это не возбранялось, так что тот охотно переплел с ним пальцы. Собственная ладонь по сравнению с его казалась по-женски маленькой и узкой; теперь, когда можно было ощущать биение мелких жилок на его теплой руке, это было уже так хорошо, что превратилось в муку мученическую.<br><br>Император чуть кивнул, указывая на небольшую зеленую поляну перед ними:<br><br>— Подходящее место было бы.<br><br>Для чего «подходящее», можно было не объяснять. Интересно, ему нравилось самого себя мучить? Так или иначе, сейчас из-за мигом разыгравшихся фантазий стало уже физически больно и в то же время стыдно до одури. Видимо, император понял — он прикоснулся к шее Эрке и нажал на какую-то точку, отчего мгновенно стало легче.<br><br>— А вы?<br><br>— А я предпочту помучиться.<br><br>— Почему?<br><br>Чуть помедлив, тот с явной улыбкой отозвался:<br><br>— Сила воли необходима для джета.<br><br>Впереди послышался плеск и показался берег мелкой бурной речки; сейчас, под утренним солнцем, она казалась сияющей. Ее берег тоже казался слишком «подходящим местом»; чтобы отвлечься от новой волны почти мучительных мыслей, Эрке поспешно спросил:<br><br>— Что такое джет?<br><br>Некоторое время они ехали молча. Когда речка уже приблизилась, император неожиданно спросил:<br><br>— Что ты думаешь о времени?<br><br>Эрке растерялся:<br><br>— С бытовой или с научной точки зрения?<br><br>— С простой. Меня интересуют лично твои ощущения, а не формулы.<br><br>— Ну, — осторожно протянул Эрке, — мне кажется, что оно эластичное. Тянется иногда, или бежит быстро. А по-вашему?<br><br>— Да, к эластичности еще когда-нибудь вернемся. Так вот, отвечая на твой вопрос: начнем с того, что есть два вида времени: нехех и джет. Нехех — это цикличное время: вдох и выдох, день и ночь, лето и зима, рождение и смерть вселенных — это все оно. А вот джет — время непрерывное и линейное; джет — это бессмертие, бесконечное совершенствование в мастерстве... и всё, пожалуй. К нему подключиться сложно, но возможно. Для счастливой, на мой взгляд, жизни, нужно учитывать оба вида времени. Представь, что ты идешь по дороге. Сама по себе бесконечная дорога — это джет, а смена дня и ночи, или сезонов во время этого пути — это нехех. Чтобы продолжать продвигаться, ты непременно должен заботиться о ночлеге и теплой одежде на зиму, но в первую очередь и не терять из виду саму дорогу. Так вот сила воли — одно из важнейших составляющих, если хочешь долгий счастливый джет.<br><br>Склонившись ниже, император неожиданно весело заключил:<br><br>— Тут хитрость еще в том, что если у тебя не будет силы двигаться в джете, тебя пожрет нехех — его циклы превратятся в жернова и сотрут тебе в кровавый фарш, вот и все.<br><br>— Например?<br><br>— На обычном человеческом уровне самые опасные жернова — это старость и идущая за ней смерть, разумеется.&nbsp;<br><br>От реки как будто повеяло холодом; Эрке, разумеется, всегда воспринимал названные вещи как что-то естественное и неизбежное, но сейчас они вдруг показались действительно страшной опасностью.<br><br>— И как отрастить этот джет?<br><br>— Цель. Цель нужна в первую очередь, причем не конечная: грубо говоря, желание постоянно совершенствовать мастерство — это джет, а желание получить конкретную премию за достижение — это нехех. Цель дает инерцию, а сильная инерция может работать даже при умирании, то есть в новой жизни ты будешь заниматься тем же, чем в старой — и так постепенно джет начнет нарастать. Самый грубый пример: сравни жизни двух людей. Один просто работает, зарабатывает деньги, покупает на них еду и одежду, размножается и умирает, пусть даже достойно и честно прожив жизнь, но не заинтересовавшись ничем слишком сильно. Он определенно будет без остатка перемолот жерновами — все интересы были вложены только в циклы. А второй занимается еще чем-то «для души», пусть даже на это дело удается выкроить пять минут в день после трудной работы, нужной для выживания — но в этом случае росток джет уже будет пущен и, возможно, в новой жизни превратится в мощное дерево. Первый человек из жизни в жизнь будет, как все, учиться ходить, разговаривать, постигать социальные основы и осваивать разные профессии, что под руку подвернутся — каждый раз заново. Но второй, из жизни в жизнь продолжающий одно дело, свой джет, каждый раз будет учиться ему все легче и легче, и все дальше успевать пройти за жизнь, так что скоро это начнет считаться «врожденной гениальностью».<br><br>Они пересекли реку по грубому деревянному мостику и император продолжил:<br><br>— На джет влияют и другие вещи. Например, то, на чем ты концентрируешь внимание и — в очень грубом приближении — чьего именно ты одобрения ищешь.<br><br>Усмехнувшись, он заговорщицки прошептал:&nbsp;<br><br>— Поэтому мне и нужен именно такой гарем, какой есть. Знаешь, я мог бы создать собственное волшебное зеркало — не настоящее, стеклянное, а из обычного гарема, в этом случае оно даже льстивее получится. М-м, представь только: стадо прелестных сисястых овечек и очаровательных кастратов, которые будут заглядывать мне в глаза и смыслом жизни считать, чтобы я изволил присунуть. Но эти зеркала пожирают владельцев. Каждый определяется тем, чьего одобрения ищет, а стало быть, любой тиран — это всего-навсего сумма его холуев. Старость, энтропия, смерть — эти жернова только и ждут, чтобы тебя перетереть, и пока ты набираешь холуев, вымогаешь признания у холуев и дрочишь на свою охуенную популярность у холуев, смерть и энтропия смотрят и ржут. К тому же холуи — это даже не розовые очки, а именно что зеркало, показывающее не путь, а твою обрюзгшую самодовольную рожу; это лесть вредна тебе не меньше, чем им. Для прохода через ловушки нехех нужно острое чистое зрение, а не кривые зеркала. Поэтому мне и нужны не овечки, а стая моих любимых восхитительных гиен, которая меня на кишки разберет за пять минут, если я начну тупить или утрачу джет — но зато чьи похвалы чисты и не искажают отражение. Знаешь, Рельшен и Эрстейл — самые верные и самые крутые в мире чирлидеры, они умеют прыгать с помпонами выше всех — но угадай, где окажутся у меня эти помпоны, если я начну сбоить.<br><br>— Не думаю, что они не простят вам слабость.<br><br>— Не путай времена, котик. Неизбежные спады, которые приносит нехех — они даже не то что «простят», а вовсе не поставят мне в вину, уж конечно. Простят и ошибки на пути, потому что нет существ, которые никогда не ошибаются. После получения новых земель я обычно неделю лежу пластом, а однажды из-за промашки с превращением месяц провел чуть ли не в коме, и ничего, никто из них переворот за это время устроить не попытался, наоборот, сидели рядом по очереди и чуть не с ложки выпаивали; но поверь, если я вдруг решу посвятить себя пьянству или развлечению с крестьянками вместо дела, мало мне не покажется. Я в них верю. И здесь мы плавно возвращаемся к мысли, что сила воли важнее текущих хотелок, какими бы сильными они не были; быть слабее желаний тела — значит, быть слабее смерти, потому что тело — это нехех, а дух — это джет. Я не говорю, что эти желания из принципа ни за что воплощать нельзя, это будет крайне унылое существование, но важно, чтобы джет был сильнее.<br><br>Некоторое время они ехали молча. Мыслей и эмоций из-за этой импровизированной (или, наоборот, тщательно запланированной) откровенности было слишком много; Эрке чувствовал, что сейчас проходит не то посвящение, не то испытание. Еще казалось странным, что на фоне такого величественного разговора прорезалось что-то вроде иронии — но, может, это тоже было часть испытания-посвящения, так что он рискнул озвучить мысль:<br><br>— Но всё-таки гарем?<br><br>— Ага. Знаешь, когда я, так скажем, свой джет намечал, то для начала представил себя таким благообразным отшельником на вершине горы и не замотивировался чет нифига. Мотивация тоже важна, как ты понимаешь.<br><br>Эрке невольно улыбнулся. В конце концов он пробормотал:<br><br>— Здесь должен быть финальный для лекции совет.<br><br>— Ты должен понять, куда ты хочешь идти. Не прийти. Идти. И для каждого цикла сам решать, как ты захочешь его закончить. Сила нехех неодолима, и всё рано или поздно кончается, но хитрость в том, чтобы выбрать конец самому: не факт, что у тебя получится выполнить задуманное, но, возможно, набранная в этой жизни инерция поможет в следующей. Так, конец физического тела может стать старостью и смертью или превращением в существо нового уровня — как прошло у меня, собственно. Это как рушащаяся лесенка под ногами — успей перескочить на новую ступеньку, пока время не пожрало прошлую — причем прыгай на ту, которую ты выбрал сам.<br><br>У Эрке невольно вырвалось:<br><br>— Сколько вам лет?<br><br>— Мне-то? Сто тридцать семь годиков недавно стукнуло, котик. Впрочем, ладно, прости, что-то я тебя загрузил, — император засмеялся и неожиданно свернул от реки обратно ближе к лесу. — Давай о чем попроще. Вот, смотри.<br><br>Они подъехали к на первый взгляд ничем не примечательному дереву — Эрке сам бы в жизни на него внимание не обратил. Император протянул руку и потрогал кору:<br><br>— Такие деревья всю жизнь сочиняют разные истории, а когда их превращают в бумагу, она заполняется текстом сама, в зависимости от того, что там это дерево насочиняло. Собственно, книги из них и делают — только нужно подождать, пока дерево само особый знак подаст, что умирает и готово к срублению, не раньше. Обычно очень странные вещи получаются, логика у них все же отлична от человеческой, верней, от гуманоидной в принципе. Например, может получиться книга об этикете для минералов или анекдоты про смену цветов на листьях — юмора которых никто из нас, увы, не поймет.<br><br>— А пишут на нашем языке?<br><br>— Ну да. Парадокс, правда? А еще они часто сочиняют любовные эротические романы, причем про людей, причем имея довольно слабые представления об их поведении и, извиняюсь, половой системе. Впрочем, в отдельных кругах эти истории пользуются большой популярностью. Про меня как-то написали, — император вздохнул, — центральной линией там была ревность по поводу того, кто кого опылил, и кто возмутительно нарушил правила фотосинтеза. А как-то мы с Киршей мимо такого гуляли, поцеловались всего только — потом только читали с круглыми глазами, как этого поцелуй можно интерпретировать.<br><br>Эрке Киршу еще не знал, но разволновался — вдруг это дерево теперь тоже про них с императором историю напишет? Ужасно интересно, что оно придумает.<br><br>— А математические книги можно?<br><br>— Не видел таких, но попробуй, почему нет: закажи саженец и воспитай. Они довольно чутко на происходящее вокруг реагируют. А хочешь еще посмотреть на святую отшельницу?<br><br>Они проехали по тропе еще немного и приблизились к глубокому длинному оврагу. Эрке по пути ужасно волновался — как эта почтенная женщина тут одна живет, не страшно ли ей? И где она берет еду — может, из замка привозят?&nbsp;<br><br>Вниз вела довольно крутая тропинка, так что они спешились и, оставив пегаса наверху, опустились вниз (часть пути Эрке промчался в кошачьем виде — так было удобнее). Опустившись вниз, император поманил его за собой; они обогнули заросли колючих кустов и подошли к огромной темной пещере.&nbsp;<br><br>— Розочка-а-а! — заорал император. — Розочка, это я пришел!<br><br>Эрке спрятался за его спину быстрей, чем понял, что делает: из пещеры послышались громовые шаги, а через несколько секунд оттуда вышла черная двенадцатиголовая гидра размером с двухэтажный дом. Над одиннадцатью из ее голов сияли нимбы. Она ласково заметила:<br><br>— Давно ты не появлялся. В этот раз сильно подрезало, да?<br><br>— Ага, — император протянул руку и положил ладонь на склонившуюся к нему огромную голову. — Совсем сухая была земля. Еще недельку потянет силы, думаю, но дело к концу. Уже хоть сплю не до полудня. А почему там нимба нет? — он указал на «пустую» голову.<br><br>— Она вчера сказала Очень Плохое слово! — заметила средняя голова осуждающе. «Пустая» потупилась. — А кто это с тобой?<br><br>— Новенький наш, Эрке зовут, — император слегка подтолкнул его вперед. — Умный до ужаса.<br><br>Остальные головы тоже склонились, рассматривая Эрке; они были такие огромные, что это вызывало одновременно восторг и жуть, как будто катаешься с высокой горки. Он неуверенно протянул руку и тоже коснулся грубой кожи.<br><br>Появившийся рядом ангелок сам вонзил себе в сердце стрелу, после чего с криком «Уииии» начал, как на карусели, кружить на одном из гидровых нимбов.<br><br>…Когда церемонные раскланивания закончились и они, распрощавшись с Розочкой, двинулись назад, оказалось, что пегас уже каким-то образом добрался до середины тропинки. Заметив их, животное расправило крылья и спланировало вниз; хотя механическое крыло немного перевешивало, приземление все же оказалось мягким.<br><br>Император похлопал пегаса по боку, запрыгнул в седло и опять усадил Эрке перед собой:<br><br>— Ладно, возвращаемся, я тебя и так уже с завтраком задержал.<br><br>К этому моменту Эрке уже так расхрабрился, что спросил:<br><br>— А вы?<br><br>— А мне за овцами придется лететь, Эрстейл чего-то уперся, чтобы я с ним поехал.<br><br>…Оказавшись в замке, Эрке остановился в одном из коридоров, чтобы подумать. Он четко ощущал, что беседа про нехех и джет была не простым желанием поделиться мыслями или опытом, а неявным приказом — вероятно, добиваться того же? Что ж... это был интересный приказ. Впрочем, о «своем джете» он решил подумать после бала — слишком трудные предстояли размышления.<br><br>Наконец Эрке тронулся в столовую, решив, что оставшееся до бала время неплохо бы посвятить тренировкам по скоростному лазанью и прыжкам — бог его знает, как загадочную сигнализацию отключать придется. Остальное потом.</div>